Сварог устало закрыл глаза. Когда к его губам прильнули нежные губы, успел подумать, что он – порядочная скотина. Но руки как-то сами собой протянулись, комкая невесомые кружева.
…Снилось что-то смутно-тревожное, бесформенно-кошмарное, он с трудом вынырнул и не сразу вернул себя к реальности – перед глазами маячили ало-голубые узоры, и он не сразу вспомнил, где находится. Он пребывал в полном одиночестве, если не считать мраморной графини, с загадочной улыбкой протягивавшей ему кисть винограда.
А когда вспомнил во всех мельчайших и приятных подробностях, что происходило в этой милой комнатке на ратагайском ковре, то он невольно расслабленно потянулся, как сытый кот, а в голову пришла странная мысль. О том, что нонешняя жизнь в роли графа Гэйра на Таларе подарила ему среди прочих неиспытанных удовольствий еще и такое, как интимное общение с дворянками. С графинями да маркизами. Допустимо, конечно, что среди тех женщин, что дарили ему, майору воздушно-десантных войск Станиславу Сварогу, свою любовь на покинутой Земле и отыскались бы некоторые с примесью «голубой крови» в одном из генеалогических колен. У кого в конце концов, спрашивается, бабушки не грешили? Но титула никто из его земных симпатий не носил, поместьев, замков и родовой спеси не имел. И вот довелось отведать истинных, рафинированных дворянок. «Ну и что?» – можно спросить самого себя.
А то – и не случайно об этом сейчас подумалось, – что только в этот раз почувствовал он рядом с собой в постели не просто женщину, а графиню. Маргилене удавалось привносить аристократическое изящество и грациозность в любую, даже самую развратную позу. Таким образом создавая маленький живой скульптурно-любовный шедевр. Ее ласки были утончены и изысканы при предельной разнузданности. Она отдавалась с ненасытным сладострастием и тем не менее величаво.
Еще немного, майор, и ты начнешь ей гимны слагать, как те поэты, что заряжались вдохновением в объятиях Маргилены.
Сварог собрал крайне живописно разбросанную одежду, облачился, отыскал закатившийся под ковер баронский перстень. Осушил чарочку келимаса, подумал, подошел к мраморной графине и погладил ее по щеке.
– Ваш виноград прекрасен, – сказал он. – Чем больше ешь, тем больше хочется. Интересно, почему мы все такие клятые кобели, честное слово, мне стыдно, но ведь это ненадолго…
– Ты прелесть.
Он обернулся, как ошпаренный. В дверях стояла вторая графиня, живая, веселая и свежая.
– А мы тут, видите, самокритикой балуемся… – смущенно сказал Сварог.
– Вы ею всегда только балуетесь, – сказала графиня, подошла и чмокнула его в щеку. – Я весела и счастлива, как видишь. Ты меня очаровал. Отныне изволь обращаться ко мне на «ты», как подобает любовнику. На «вы» я только с теми, кто еще меня не любил, да с супругом. Ну, и с королем, конечно. Прими рапорт, мой генерал. Я послала человека к Гинкеру. Твои загадочные коробочки увязаны в мешки, а одна пребывает отдельно. Один из моих верных прохвостов, самый толковый, ждет. Исключительно толковый малый, однажды подделал вексель Банка Круглой Башни, а это надо уметь… Послушай, я умираю от любопытства.
– Пойдем, – сказал Сварог.
Когда они проходили золотисто-сиреневую гостиную, Сварог мельком бросил взгляд на включенный телевизор, тут же отвел и… вновь вернул к экрану. Более того, подошел ближе, чтобы убедиться, что ему не мерещится. Вгляделся – не мерещилось.
По телевещанию прогоняли серию очередной тянучки из жизни маркизов.
Шикарные будуары, страдающие дамы, игривые служаночки и среди всего этого… – кто б вы думали? – герцог Орк. Сначала Сварог даже подумал, что на экране и впрямь именно герцог собственной персоной, что не знающий слова «покой» авантюрист развлекается и участием в кино. Но быстро разобрался. Нет, не Орк, но артист, очень уж на того похожий. И фигурой, и лицом, и одеждой, и манерами, такая же серьга в ухе, характерные словечки. Поэтому о простом совпадении речи быть не могло. Значит, героя сериала списывали с общеизвестного герцога. Что в свою очередь означает – популярен Орк, имеет место интерес к его персоне, какой и эксплуатируют чуткие к конъюнктуре телевизионщики. А может быть, вдруг подумал Сварог, тщеславный герцог заказал свой образ в постановке, заплатив за эту музыку? Как бы там ни было, а артист старательно копирует Орка. Вот сейчас в декорациях спальни герой, ублажив на кровати, что не помещается полностью в экран, какую-ту дамочку в золотых браслетах, уговаривает ту, расслабленную и благодарную, помочь ему в интригах против некоего короля. Что ж, вполне в духе прообраза. М-да, мало нам Орка в жизни, так добавляют и через искусство.