До этих его слов еще оставалась зыбкая надежда на компромисс. Теперь она растаяла. Слова графа означали примерно следующее: «Пусть весь мир летит к чертям, лишь бы мы остались при своем корыте». А такая философия всю сознательную жизнь выводила Сварога из себя – но раньше у него не хватало возможностей мешать тем, кто по этой философии живет…
– Ладно, – сказал Сварог. – Надеюсь, неясностей меж нами не осталось.
– Надеюсь, – любезно поклонился граф.
«Врагов прибавляется, – думал Сварог, спускаясь по лестнице. – Главная сложность, кажется, не в том, чтобы отыскать Делию, а в том, чтобы, найдя ее, сохранить это в тайне от своры конкурентов…»
Проходя через трактир, он присмотрелся – ага, так и есть! В высоком зеркале отражались двое дворян, они старательно, споря и мешая друг другу, гоняли пальцами квадратики в коробочке…
В особняке графини произошли некоторые перемены. По саду прохаживались несколько незнакомых Сварогу дворян в запыленной дорожной одежде. В отдалении, возле конюшен, слуги прогуливали коней, прежде чем напоить. Все новоприбывшие увешаны оружием.
– Ничего, что я проявила инициативу? – спросила Маргилена, когда он вошел. – Вызвала из графства десятка два отборных прохвостов, еще до твоего приезда. Только что добрались.
– Все правильно, – сказал Сварог. – Мало ли какие гости могут нагрянуть. Покажи-ка мне эту штуку, никогда прежде не видел.
Графиня положила ему на ладонь круглый камешек в замысловатой оправе: знаменитый таш.
На острове Дике добывали камни с весьма необычными свойствами, в том числе и эти, черные с золотисто-зелеными прожилками, сидевшие в породе гнездами, как горный хрусталь. Как объяснили Сварогу в Магистериуме, минерал этот приобрел свои загадочные свойства предположительно под тысячелетним воздействием проникавшего в земную твердь потока апейрона.
Если разрезать камешек пополам, отшлифовать половинки в виде полусфер, заключить их в оправу, сплетенную из полосок латуни, меди, стали и золота, а потом коснуться свинцовой иглой – два человека с помощью этого устройства смогут переговариваться, даже находясь на противоположных концах планеты. Можно разделить камень и на десять частей – смотря сколько абонентов вы намерены иметь. Львиная доля добытого камня уходила, понятно, на нужды военных и полиции, но кое-что доставалось и почтарям с дворянами.
В чем тут секрет, Магистериум так и не доискался, но в утешение себе вспоминал, что точно так же обстоит и с электричеством, и с антигравитацией, которыми широко пользуются в быту, так и не проникнув в их суть…
Попадались минералы и с более удивительными свойствами – но в том-то и пикантность, что эти свойства обнаруживались чисто случайно, методом тыка. И, вполне возможно, иные камни, пока употреблявшиеся одними ювелирами, скрывали и более поразительные качества…
Сварог вернул графине таш. Она, улыбаясь во весь рот, показала в сторону:
– Вот, полюбуйтесь. Одна из первых жертв чумы.
В уголке сидел граф Дино и, отрешившись от всего сущего, гонял квадратики указательным пальцем.
– А вот и я, – раздался знакомый голос, весьма веселый.
В дверях стояла Мара. Сварог хмуро уставился на нее, отметил распухшие губы, наливавшиеся на шее синяки и перстень на пальце – огромный желтый алмаз, окруженный сапфирами. Открыл было рот, но перехватил иронический взгляд графини и заткнулся, не произнеся ни слова. Молча подошел, сдернул чересчур широкий для ее пальца перстень и с размаху запустил в распахнутое окно.
– Но это же военный трофей, – грустно сказала Мара. – Я вполне заслужила.
Вопрос, конечно, философский: неосознанное бесстыдство не есть ли невинность? Но Сварога не тянуло к философии. Он смотрел на искусанные губы, невинное личико, и сердце щемило в приливе двух противоположных чувств: то ли обнять ее, то ли врезать как следует.
– Обошлось? – спросил он сухо.
– Как нельзя лучше для меня и как нельзя хуже для него. – Мара потерла шею ладонями. – Синяки останутся. Фантазия у него самая гнусная…
– Избавь меня от подробностей.
– Это же для пользы дела. – Она всерьез недоумевала. – Нет, ты в самом деле сердишься? Но это же для пользы дела, мне хорошо только с тобой…
Графиня за его спиной откровенно фыркнула.
– Ступай в ванную, отмойся, – сказал Сварог.
– Как по-твоему, что это такое? – Мара расстегнула поясок и подхватила на лету выпавшую из-под платья книгу в темно-красном переплете, усыпанном странными белыми знаками. – У него это была единственная на незнакомом мне языке… Не есть ли это то самое, что мы искали?