– Где, ты говоришь, они остановились?
– В трактире «Пьяный вепрь», ваша милость.
– Отправляемся туда. Жди меня во дворе.
Как он и предполагал, Мара обрадовалась вылазке в город, и в предвкушении возможных опасностей загорелись ее глаза.
До трактира было не так далеко, они отправились пешком. Из особняка выбраться незамеченными им не удалось, зато получилось быстро отвязаться от соглядатаев, зайдя в одну из лавок через передний вход, а выйдя через задний. По дороге Сварог объяснил своему агенту, что от того требуется.
– Сделаем в лучшем виде, ваша милость, – горячо заверил тот. – Но если что, вы вмешаетесь?
– Вмешаемся, вмешаемся, – пообещал Сварог.
«Пьяный вепрь» оказался самым заурядным трактиром – по размерам, по убранству, по устройству. Таких в Равене было большинство. Сначала за трактирную дверь проник задиристый дворянин, чей потрепанный вид совпадал с любителями ошиваться в подобных заведениях, немного погодя вошли и они с Марой.
Над столами плавали запах подгоревшего мяса и ароматы недорогих вин. Трактирный зал был заполнен где-то наполовину, но галдеж стоял несусветный. Сразу стало заметно, от кого он главным образом исходит. От основательно гуляющих студентов Ремиденума в количестве пяти человек. Но эти пятеро в хохоте и криках старались за всех остальных. Сварог огляделся. Его порученец уже сидел за столом. Видимо, за нужным столом, потому что там же наблюдались два субъекта крайне мрачного вида. Столешницу, к которой клонились их печальные физиономии, покрывали зеленые, узкогорлые, уже пустые бутылки. В углу зала Сварог приметил знакомое лицо и узнал его – еще один из прихлебателей графини. Не иначе тот малый-не-промах, о котором упоминал задиристый дворянчик. Они с Марой прошли в другой угол, откуда тоже прекрасно просматривались интересующие персоны, сели за пустующий стол, залитый вином и засыпанный хлебными крошками. Подскочивший подавальщик, не слишком отягощая себя старанием, поработал грязноватой тряпицей, скорее, изобразил протирание, чем совершил его, и выдал неизменное:
– Чего изволите?
Чего мог изволить дворянин с дамой, заглянувший в это заведение явно только потому, что невмоготу было идти до более подобающего? Значит, дворянин с дамой страшно проголодались и им уже все равно, где есть, главное – есть. Сварог, разыгрывая этот образ, заказал себе много мяса и вина, Мара затребовала каких-то булочек и салатов.
– Похоже, нам прямо сейчас и придется вмешаться, – едва исчез подавальщик, не без радости произнесла юная обожательница булочек.
– Подождем до последнего.
Сварог тоже увидел, как его агента сграбастал за грудки один из братьев лейтенанта Данаби, тот, что лицом и статью здорово походил на убитого любовника Делии, только вот волосы почему-то с рыжиной. Задиристого дворянчика трясли, что ту грушу, он уже вовсю вертел головой, тем молчаливо призывая на спасение барона Готара. А барон выжидал, хотя и подумал, что еще чуть-чуть и действительно придется мчаться на выручку. Но вдруг второй брат, заметно старше первого по возрасту и заметно хуже получившийся у родителей (невысокий, кривобокий, с длинными, похожими на коряги руками) сказал что-то резкое, односложное, злое. Брат первый раздал ладони и выпустил человека Сварога. Последний рухнул на лавку, побледневший лицом.
Разыгравшаяся сценка была ясна Сварогу и без слов. Задиристый дворянин, следуя предписаниям своего нынешнего патрона, подсел к братьям и представился агентом полиции протектора, человеком барона Гинкера. После чего заявил, что протектору все известно: и какая цель привела гланцев в Равену, и чем они собираются здесь заниматься. Именно на этом этапе Сварог и предполагал осложнения. Вспыльчивые гланцы, которые и к своей полиции, возможно, относятся без большой любви, а к чужой подавно теплых чувств не испытают, могли, не дослушав речей, решить, что их надумали запугать, боясь, что они наломают дров в столице. Так бы, наверное, настоящий агент полиции и поступил: строго предупредил братьев, что за каждым их шагом будут следить, что, если те начнут создавать проблемы своей деятельностью, то их… и так далее.