В те древние времена жить в безопасности людям можно было только за высокими крепкими стенами. Спустя века там появились не земляные, а каменные постройки и крепостные стены, и жители Кветуни, поселения никак не защищённого, в случае опасности укрывались за стенами монастыря, которые выдержали много сражений, доказательством чему служат выбоины от попадания вражеских ядер.
Чолнский монастырь жил своею жизнью: укрывал жителей за крепостными стенами, потом стал детской колонией, и наконец — закрытой лечебницей. За стенами монастыря построили современные здания лечебницы-интерната, где жили люди, которым нужен покой и присмотр.
Из рассказов друга Даша знала: с кургана видна бескрайняя долина, где гнездятся и летают птицы, не страшась людей: те не спешат в долину, потому что несчитанные заводи и ручьи там разбегаются на свободе, как захотят. Олег прислал фотографии с полянами цветущего синего шалфея на склонах курганов: недаром же край называется Кветунь, что означает «цветущий месяц апрель». Даше нестерпимо захотелось поехать и всё увидеть самой, хоть и не весна уже давно. Олег звал в гости и уверял, что летом дома не хуже.
На ум пришли египетские пирамиды — толпы людей едут посмотреть на первое из семи чудес света, хотя это далеко и дорого. А курганы сродни пирамидам, тоже древнейшие захоронения предков, пусть и другие — и до них лишь полтора часа езды. А сейчас каникулы. Ох, как хочется поехать в Кветунь.
— Мамочка! Представляешь, Олег сказал, что узнал то место на картине, и живёт рядом с обрывом, с которого взлетает человек. Представляешь, а я ведь сон рисовала, — даже сейчас она не решилась признаться маме, какой странный это был сон, ведь тогда та точно бы никуда не пустила.
Мама раньше с сомнением смотрела на рисунки дочери: казалось странным, что той снятся цветные сны, словно недостаёт красок в реальной жизни. Но признание, что где-то нашлось место, которое дочка видела во сне — для мамы прозвучало весомым аргументом для поездки. Как не отпустить ребёнка в место, которое ей снилось? Но не одну же.
Каждый раз, как только начинаешь собираться в поездку, вдруг оказывается, что не хватает уймы нужных вещей. А ещё вкусных гостинцев хотелось прикупить. Поэтому в выходные мама с Дашей отправились в торговый центр. Они обе любили это место, где были высокие потолки с сотнями светящихся огоньков и комфортные места отдыха: удобные скамейки и зеленые высокие раскидистые растения, фонтаны и скульптуры рекламных или сказочных героев.
Мама с Дашей уже сделали покупки и через длинные коридоры, по которым любили гулять, пошли к выходу, когда навстречу им выехал двухметровый робот. Вместо человеческих ног у него была тележка с колёсиками. Он вертел головой по сторонам и широко раскрытыми синими глазами с длинными ресницами внимательно рассматривал проходящих мимо. На его лице, по-другому не сказать, улыбка, как и глаза, рисовалась огоньками, и она не была постоянной, а, как у человека, то возникала, то пропадала. Даша поравнялась с роботом, помахала ему рукой и сказала: «Привет». Робот смущённо прикрыл глаза — в это время Даша прошла мимо. Сделала несколько шагов — и обернулась. Робот тоже оглянулся и посмотрел на девочку. Даша растерялась и остановилась; робот повернулся на своей тележке и направился к ней. И дальше они пошли по коридору вместе: улыбающийся молчаливый робот, который больше совсем не вертел головой в поисках чужого внимания, а смотрел на девочку, и Даша, которая радостно что-то рассказывала ему.
Мама присела на скамейку — так было проще пережить происходящее — и наблюдала. Она провожала их взглядом и вспоминала, что дома вот так же бегает за дочкой кот Мыр. К маме подошёл мужчина, сказал, что он сопровождает этого доброго робота, помог подняться, и они отправились следом за необычной парой.
Мама шла и думала: она что-то упускает в современном мире. Даша восприняла робота без удивления и страха, как хорошо знакомого приятеля. Но главное, они нашли общий язык. Хотя маме казалось, было что-то неправильное в том, что робот искал знаки внимания от людей и демонстративно ловил их взгляды. Словно человек свои комплексы от одиночества прививал роботам. Хорошо бы, чтобы те не страдали от отсутствия человеческого внимания — кто знает, что им запрограммировали?