Машины были моей страстью, моей любовью с самого детства. Я знала каждый миллиметр ее стального тела, каждый рычаг и кнопку. В этом железном коне я могла чувствовать себя могущественной, непобедимой, а главное свободной от всех проблем. Город ночью был мне трассой, а я — гонщиком, стремящимся к победе.
Ночь была темной, но на небе ярко светила луна, освещая путь всем гонщикам сегодняшнего заезда. Моя машина мчалась все быстрее, а адреналин бурлил в крови, когда я понимала, что в любой момент меня могут догнать, а я допустить этого никак не могла. Я прекрасно знала, что рискую, но это был риск, который я была готова принять. Ведь для меня это было не просто гонкой, это было приключением, которое я ждала каждую ночь.
Родители до сих пор не знают, чем я на самом деле живу — и слава богу. Ведь если бы правда всплыла, о титуле лучшей гонщицы ночного города можно было бы забыть. А я мечтала об этом ещё тогда, когда впервые коснулась руля на школьной автошколе. Пока одноклассники грезили экзаменами и поступлением, я уже знала, что моё сердце будет биться в ритме мотора. До тех пор, пока однажды мне не придётся встать у руля семейного бизнеса и забыть, кто я на самом деле. Но пока этот день не настал — я лечу.
Но пока что хватит думать о прошлом и будущем. Сейчас есть только сейчас и очередной поворот, который уже приближался, а я все никак не могла сосредоточиться. Что-то было не так.
Руль, который всегда слушался меня безупречно, вдруг начал вести себя как чужой. Я не успела даже выругаться. Машина резко сорвалась с траектории и врезалась в стену. Яркая вспышка, глухой грохот ломающегося металла — и темнота.
Прошло како-то время, когда я смогла вылезти из машины и посмотреть на нее со стороны. Она превратилась в груду металлолома. В пострадавшей стене даже выпало несколько кирпичей, настолько удар был мощный.
Постепенно к месту аварии стали подъезжать другие машины. Водители несмело выбирались на дорогу и в шоке смотрели на то что осталось от моей машины. Некоторые, кто был смелее, подходили ближе.
— Эй, я тут! — машу рукой своему приятелю, который в шоке отходит от машины и качает головой.
— Надо сообщить её родителям, — глухо говорит он, и... он не видит меня? Я стою прямо перед ним!
—Ты что, с ума сошёл? — подхожу ближе. — Я здесь, всё в порядке. Хватит драматизировать. Что, бесишься, потому что я тебя снова обошла?
Но парень меня явно не слышит. Он судорожно начинает искать в телефоне номер моих родителей, а потом трясущейся рукой прижимает трубку к уху и оглядываясь все время на машину, слушает длинные гудки, пока на той стороне провода не снимет трубку кто-то из моих родных.
Щелчок, и я слышу сонный голос отца, который явно не ожидал такого позднего звонка. На этот момент возле нас уже собрались абсолютно все. И, как назло, они смотрели вовсе не на меня, а на искореженную машину.
До меня даже долетели некоторые обрывки фраз.
“Ничего себе, вот тебе и лучшая гонщица”. “Как жалко ее. Она же еще такая молодая”. “Ох, бедные родители. Представляю, что с ними будет, когда они узнают, что их единственная дочь разбилась”.
Мне захотелось подбежать к ним и закричать что все в порядке. Что я жива, и невредима. Но они ведь меня не слышат...
— Да. Хорошо, жду. — черт, из-за этих зевак, пропустила разговор друга с моим отцом.
— Что? Приедет? — усмехаясь, подхожу к парню, складывая руки на груди. — Только не говори что да. Я тогда очень сильно удивлюсь.
— Черт, Рина, что же ты натворила… — снова вздыхает друг и повернувшись смотрит на меня. Или сквозь меня.
— Будешь учить меня жизни? — недовольно бормочу и хватаю друга за руку, потому что он собирается уйти так ничего мне и не сказав.
Вернее я пытаюсь схватить. Потому что моя рука проходит сквозь его тело. Я в ужасе смотрю на ладонь и отшатываюсь от него.
— Что происходит? — в панике начинаю трогать каждого, кто попадается мне на пути, но и там все просто проходят мимо меня, даже не замечая сопротивление.
А потом на дороге появляется черный мерседес и оттуда еще находу выпрыгивает мой отец, а за ним и мать. Они в ужасе несутся к моей машине и рыдая что-то кричат, но я не могу разобрать слов. Я вообще уже не слышу ни одного звука. Как будто кто-то надел наушники.
Я лишь молча смотрю на то, как мои родители пытаются открыть искорёженную дверь, дабы вытащить мое бездыханное тело, в котором уже давно не осталось и шанса на жизнь.
— Мама! Папа! — хочу двинуться к ним, но не могу шевельнуться.