– Наша. Моя и Семёна! Кстати, нам ещё три стрелка нужны будут…
– Люди уже подобраны, сейчас активно готовятся к выполнению задачи. Проходят усиленные тренировки.
– Всё равно надо с ними встретиться, подняться в небо, покрутиться, посмотреть на поведение. На земле это не то, что в небе…
– Будет у вас такая возможность, будет. А теперь, если больше вопросов нет, то я с вами прощаюсь, Сергей Викторович.
– Прошу прощения. А Маяковский?
– Что Маяковский?
– Каким образом мне его забирать?
– Да внизу у дежурного и заберёте, – отмахнулся Джунковский и поспешил от меня избавиться.
Правда, остановил в дверях, попросил вернуться. Из ящика стола достал конверт, положил на столешницу:
– Заберите, это ваше.
А в конверте деньги. В первый момент не понял, растерялся, а потом сообразил. Это те деньги, что Сикорский городовому в качестве отступных сунул. Понятно…
– Слава Богу, – думал я, спускаясь по лестнице. – Никто не собирается ограничивать мою свободу, мои передвижения. И вроде бы в столице никто не против моего возвращения в Дикую дивизию. Иначе на мою неслучайную оговорку Владимир Фёдорович обязательно обратил бы своё внимание. А тут пропустил мимо ушей, словно это его совсем не интересует. Или это пока не интересует? Посмотрим. Нет у меня сейчас никакого желания в Крым возвращаться. Ну, по крайней мере, пока нет. Как хорошо, что в столицу меня просто по делу вызвали. А я-то уже испугался…
Глава 6
– Командир!? – сделал непроизвольно шаг вперёд Маяковский.
– А ты тут кого-то другого хотел увидеть? – пожал широкую ладонь арестанта. – Что? Стоило мне ненадолго запропасть, и весь экипаж развалился? А некоторые его отдельные личности вообще во все тяжкие пустились…
– Не развалился… – сгорбился Маяковский. – Мы в тех горах тогда тоже до?сыта хлебнули… Полной мерой… Всех подырявили. Кого насовсем, а кого… Но то дело прошлое. И насчёт всяких «тяжких»… Так был бы ты в той «Собаке» со мной или же на моём месте, командир, так тоже не удержался бы от полирования физиономий некоторых одиозных личностей, – хмыкнул этот здоровый человечище.
– А ну-ка, осади! – отдёрнул Маяковского от меня конвойный и добавил важно, как отрезал. – Не положено!
И сник человечище. Отступил, даже как-то ростом пониже стал, голову повесил. А я развернулся к дежурному, со скукой взирающему на разыгравшуюся перед ним короткую сценку.
Только вот успел я заметить проблеснувший в глазах жандармского офицера профессиональный интерес под маской этой скуки. Внимательно так прислушивается служивый к нашему разговору…
Ну а дальше пришлось напрягать этого самого скучающего вроде бы как офицера, прозванивать в приёмную Командира Корпуса с просьбой подтвердить его же собственное устное распоряжение и всё равно ожидать письменного. Потому что, как повелось издавна, без бумажки мы, гм, м-да… Короче, дежурному всё равно для отчёта бумага нужна…
Впрочем, вся эта канцелярская канитель больше пяти минут не заняла, и уже вскоре мы вдыхали чистый воздух свободы на улице. Ну и пока дожидались письменного подтверждения, успел выслушать все подробности очередного залёта моего непростого подопечного:
– Я им про войну, про кровь и пот, а они свистеть да ногами в ответ топать. Если бы не Гумилёв… От кого-кого, но от него не ожидал поддержки… Выкинули бы меня вон. А так сам ушёл, – тихонько засмеялся Маяковский. – На своих двоих. Побитый, но не побеждённый…
– А мне сказали, что, наоборот, ты всех покалечил?
– Да какой там всех, – Маяковский собрался было сплюнуть в сторону от злости и раздражения, но вовремя опомнился. Сообразил, где и в каком качестве находится. Или просто поймал очередной внимательный и многообещающий взгляд дежурного по Управлению. – Так, подискутировали кое с кем кое о чём… И с левой, и с правой сыпал аргументами, да по сытым тыловым рожам! С ба-альшим удовольствием! Николаю спасибо. И Боричке… Уж от кого-кого, а от него вообще не ожидал подобной помощи. Спиной широкой прикрыл от непонятно почему рассвирепевших оппонентов!