А, действительно, что я тут выпендриваюсь? Секреты ведь с меня не требуют выдавать? Да и какие там могут быть секреты? Для того же Джунковского, например? Никакие. Это всё ведомственные трения и подковёрные игры. Хотя, подпись-то я ставил… Но ведь и рассказывать ничего из произошедшего действительно не собираюсь. А выводы… Выводы можно и озвучить.
– Полагаете, мы лишь отодвинули сроки? – задумался Владимир Фёдорович после моих слов. – Подробнее можно?
– Нет. Не смогу объяснить. Это где-то на подсознательном уровне произошло. Вижу и понимаю, а вот словами объяснить… Увы.
– Да-а. Одного у вас не отнять, Сергей Викторович, умеете вы удивить… – задумался в свою очередь генерал. – Ладно, придётся рассказать о ваших подсознательных выводах. Пусть думают, да Батюшина теребят…
– Владимир Фёдорович, а не расскажете, как всё прошло-то? – воспользовался я короткой паузой. А что? Время-то ещё есть. До дворца добираться недолго. Даже пешком можно за пятнадцать минут свободно дойти. Ну не за пятнадцать, но за полчаса-то точно…
– Что прошло? – вынырнул из своих дум Джунковский.
– Подписание договора о перемирии…
– Да как прошло… Обычно прошло. Встретились на станции. Кайзер с представителями в царский вагон перешёл. Там и подписали всё.
– И никто не помешал?
– А кто помешает-то? Если все вокруг думали, что государь у вас на борту находится?
– А дальше-то что?
– Дальше… – задумался генерал. – О том не меня спрашивать нужно. Мы с вами сошки маленькие, нашего мнения никто и не спросит. Могу предположить, что с турками мы воевать продолжим. Вряд ли они успокоятся и просто так смирятся с потерей Босфора…
– А Австро-Венгрия?
– Без поддержки Германии они сами по себе ничего не значат. Там, – Джунковский кивнул головой на окно, в сторону Зимнего. – Ходят упорные слухи, что скоро и с ними перемирие подпишем.
– Осталось разобраться с союзниками…
– А вот здесь точно пусть без нас разбираются. Хотя, вы-то своё отдельное мнение по этому вопросу можете… Да что там можете, просто обязаны высказать!
– Хорошо, выскажу. Если возможность такая будет.
– Непременно будет. Кстати, нам пора выдвигаться! И не знаю, о чём вы там с отцом и дочерью Остроумовыми договаривались, – ехидно прищурился Владимир Фёдорович. – Только после встречи с Великим князем нам с вами придётся в Царское село ехать! Таково личное распоряжение Её Императорского Величества, Марии Фёдоровны… Желаете оспорить?
Последние слова Джунковский добавил, когда увидел мою реакцию на свою предыдущую фразу. А как мне ещё реагировать, если я Сергею Васильевичу слово давал? Так что ничего я не ответил генералу, промолчал. А настроение, и до этого пребывавшее где-то там, внизу, у плинтуса, в этот момент рухнуло вообще куда-то ещё ниже. На уровень городских подземных коммуникаций, так полагаю… Говорю же, и погода дрянная, и собаки с лошадьми повсюду гадят, и барышни глаз не радуют, и небо… А вот насчёт неба не надо! Небо- оно всегда отдельно и всегда небо!
К Остроумовым я всё-таки поехал. Со всеми этими встречами немного к назначенному времени припоздал, но посчитал возможным не откладывать визит и воспользовался приглашением. Да и заинтриговал меня Сергей Васильевич сильно.
Его Высокопревосходительство Владимир Фёдорович смилостивился над моим измученным сегодняшними встречами и разговорами организмом и доставил мою бренную тушку прямо к парадному подъезду дома Остроумовых. Деваться-то мне было некуда, пришлось посвятить генерала в свои вечерние проблемы. Так что ещё раз поблагодарил Владимира Фёдоровича за доставку, вылез наружу из ставшего за этот долгий затянувшийся день почти родным автомобильного кожаного нутра и выпрямился, расправил затёкшие от долгого сиденья мышцы. Поднял голову, посмотрел на ярко освещённые окна второго этажа. Ну и что, что шторы висят, свет-то всё равно через щели пробивается. Ну и музыка какая-то сверху доносится, заставляет не только меня прислушиваться, но и редких прохожих.
Поднялся, позвонил. Горничная дверь открыла, фуражку с перчатками приняла. Всё остальное (кобура с её содержимым и кортик) остались на своих законных местах. Глянул на своё отражение в ростово́м зеркале, поморщился. Китель на животе мятый, на брюках стрелки за день почти пропали – ещё бы, столько времени просидеть в автомобиле! Как-то не подумал я об этом. Судя по полупустой вешалке в прихожей, гостей в доме немного. Хоть это радует. Но всё равно, нехорошо-то как выходит, хоть разворачивайся да прочь иди…