А вот и знакомое КП. И все пассажиры эти вынужденные в один момент из головы вылетели. Ну, что сейчас тут нам нового скажут? А ничего не сказали, руками развели, да и только. Хорошо хоть на постой определили и на пищевое довольствие поставили.
Отбили телефонограмму в Петроград, вышли на улицу — теперь не то, что раньше. Теперь нужно ждать ответа. А когда этот ответ придёт, неизвестно. Но и это хорошо. В смысле, что придёт. А то может и не прийти. Запросто в таких — то условиях. А пока ждём — можно заправить самолёт, после этого пообедать и устроиться в гостиницу. Ну и одежду привести в порядок, в первую очередь. После ночных-то приключений…
Царское Село
Вечер. Заходящее солнце с трудом пробивалось через плотно задёрнутые шторы, находило в них незаметные глазу щели, просвечивало сквозь плотную ткань и в этом рассеянном предзакатном свете вспыхивало в кабинете редкими золотисто-пыльными искорками. И как-то умудрялось подсвечивать и мебель, и находящихся в кабинете людей. Да ещё потрескивающий огонь в камине давал дополнительный свет. Мать и сын выслушивали ответы своих приближённых.
— Это точно? Весь экипаж, кроме их командира, на месте?
— Да, Ваше императорское величество, — коротко поклонился Батюшин.
— А полковник, получается, пропал вместе с самолётом?
Николай Степанович утвердительно склонился в очередном дворцовом поклоне.
— И никто ничего не видел, не слышал и не знает? — показное нарочитое удивление едва-едва проскользнуло на лице вдовствующей императрицы. Так, чтобы можно было точно обратить на него внимание.
— Так точно, ваше императорское величество, никто и ничего, — в очередной раз за сегодня кивнул генерал.
— И ваши люди, конечно же, тоже ничего не заметили? — Мария Фёдоровна перевела требовательный взгляд на стоящего рядом с Батюшиным Джунковского.
— И мои, — потупился Шеф жандармов, скосив при этом глаза чуть в сторону, на укрывающегося в тени лампы императора.
— Удивительные вещи происходят у нас в Империи. Среди бела дня неизвестно куда улетает наш самолёт, причём улетает без экипажа! И никому нет до этой вопиющей безалаберности никакого дела? — Мария Фёдоровна даже голос при этом не повысила ни на йоту, а присутствующие в кабинете люди поёжились, словно от озноба. — А что говорит командир местной эскадрильи? Что молчите? Владимир Фёдорович, Николай Степанович, я жду от вас немедленного ответа!
— По горячим следам удалось установить, что Грачёв вышел из офицерской столовой, весьма тепло встретился с какими-то своими старыми знакомыми, коротко переговорил с ними о чём-то в курилке. О чём именно и на какую тему они разговаривали, никто не знает. После чего полковник, отпустив экипаж на отдых, проследовал к самолёту, — первым, предварительно переглянувшись с Джунковским, начал отвечать Батюшин. — Вместе с этими своими старыми знакомыми. Большего, к сожалению, нам узнать не удалось. Как и не удалось пока узнать, что это были за знакомые.
— А вам что известно, Владимир Фёдорович?
— Могу только добавить, что после взлёта на землях нашей Империи самолёт Грачёва не приземлялся…
— А где он приземлялся? — Мария Фёдоровна подошла к висящей на стене большой карте Европы и Азии.
— Именно это мы сейчас и выясняем, — оба офицера при этом одновременно развернулись в сторону императрицы. — К сожалению, по понятным причинам дело это весьма хлопотное. Поэтому на скорые результаты надеяться невозможно.
— Могло ли произойти именно то, чего мы с вами так опасались, Николай Степанович? И на что рассчитывали? — наконец-то высказал общие опасения Николай Александрович, продолжая тем не менее, оставаться в тени.
— Государь, — Батюшин вытянулся во фрунт. — Полагаю, что да. С большой долей вероятности всё именно так и обстоит. Григорий Распутин благополучно добрался до Крыма и сейчас находится в Евпатории. Никаких попыток его похищения или физического устранения нами замечено не было. Выходит, что они, — Батюшин совершенно не по этикету, как-то простецки мотнул головой на верхний левый кусок настенной карты Европы. — Решили сделать ставку именно на второй вариант, как наиболее перспективный для них в данное время. И наиболее активно используемый нами.
— Полагаете, всё-таки бывшие союзники? — поморщился Николай Александрович. Коротко переглянулся с матерью, кивнул каким-то одним им понятным выводам и поднял глаза на Джунковского: