Проснулся от рези в животе. Кишки от голода скрутило, хоть криком кричи. Плюнул на всё, слез вниз. Овец уже не было. А я и не слышал, как их выгоняли на улицу. Выглянул наружу. Светло. И, на моё счастье, никого из людей во дворе нет.
Оттолкнул от кормушки чавкающих хрюшек, наклонился, сгрёб в ладонь остатки свиного пиршества, проглотил. И даже не поморщился, когда грязные пальцы облизал. Вообще никаких мыслей не было. Зато боль в кишках поутихла сразу же. Здесь же удалось и напиться. Только потом сообразил осмотреться.
Как меня никто не заметил, не знаю. И свиньи с овцами тревогу не подняли. Похоже, за своего по внешнему виду и запаху приняли. Ухмыльнулся пришедшей в голову мысли. Значит, ещё не до конца оскотинился, раз юморю — не доломали меня здесь. Начинаю потихоньку приходить в себя.
Здесь провёл ещё два дня и две ночи. Почти сроднился с животными. По крайней мере к кормушке подпускали без помех и даже место уступали. Расталкивать никого не нужно было. Говорю же — за своего приняли. Не то, что люди. Но хоть в себя более или менее пришёл. Синяки из страшных фиолетовых превратились в жёлто-зелёные, такие же страшные. Но хоть двигаться стал более ловко. До полного восстановления ещё далеко, да и на подобной еде особо не восстановишься. Но я уже наметил себе план дальнейших действий. Птичник рядышком, я оттуда пару раз куриные яйца таскал. Брал одно, чтобы подозрений не вызвать у хозяев. Мало, конечно, но и то за счастье. А буду уходить, прихвачу какую-нибудь курицу. Или гуся. Вот гуся было бы лучше. Это же сразу столько мяса…
С одеждой пока ничего не решил. То ли у местных дело до стирки ещё не дошло, то ли они вообще не стираются. Подожду ещё денёк, а там посмотрим…
Проснулся от болючего укола в бок. Замер, приоткрыл глаза — попался!
Хозяева меня вычислили! Обступили мою лёжку, вилами и прочим железноострым сельхозинвентарём в мою сторону тычут. Впрочем, вру, уже не тычут. Просто наготове держат, чтобы я даже попыток дёрнуться не сделал. Лежу, смотрю. И молчу. А что ещё делать? Жду, что дальше будет.
— Ты кто?
А это самый старший говорит из этой семьи. Хозяин. Уж это-то я успел вызнать. И понять о чём спрашивают тоже понимаю. Не так это и мудрено. Ну что? Придётся ведь что-то отвечать.
— Кто-кто, конь в пальто… — пробормотал на русском. Ну а на каком ещё? И почему-бы не пошутить? Всё равно ведь ничего не поймут. Интересно, за полицией уже послали?
А эти отступили к дверям, между собой заговорили. Да быстро так, я даже смысл сказанного ухватить не могу, хоть и слышу всё. По интонации и жестам могу догадаться, что точно обо мне говорят. Да о ком ещё-то? А вот что именно… Ну да сейчас узнаю…
Поманили рукой на выход. Спрыгнул вниз, пошёл вперёд, прямо на попятившихся хуторян. Только на улице солнце по глазам ударило, заставило зажмуриться, потому-то первый удар я и прозевал. Навернули дубиной со спины. Удар бросил на колени, дыхание перехватило. Чтобы не упасть, пришлось опереться руками о землю. Да не помогло это, тут же кто-то ногой руки подбил. Я и сунулся головой в грязь под дружный злобный гогот. А грязь тут своеобразная — земля, перемешанная со свиным и овечьим дерьмом. Да и не только с дерьмом. Вот же сволочи! Только-только в себя приходить стал!
Пару раз сапогами по рёбрам прилетело, но не в полную силу, иначе бы точно рёбра переломали. А так, вполсилы, чтобы покуражиться, поиздеваться. А следом спину ожгло. И поехало, посыпались удары кнутом один за другим, да так больно, что предыдущие побои сразу забылись. Зато в один момент дошло, что засиделся я тут, пора бы и когти рвать. Уходить нужно.
Водой из ведра окатили. Ледяной водой, из колодца, и даже не подогрели, сволочи. Подумаешь, в сене у них немного полежал, я же его не сточил… А то, что из свиного корыта немного отъел, так ведь немного же! А за пару яиц из курятника вот так кнутом охаживать… Это явный перебор!
Опять чего-то там требуют. Голову приподнял. Понятно, чего уж там, приказывают вставать.
Встану. Руки перед собой выставил, начал приподыматься… И вновь удар сапогом заставляет плюхнуться в грязь. Теперь уже раскисшую и жидкую. Даже брызги в разные стороны полетели. Ну а иначе бы обступившие меня мужики вряд ли бы в стороны отпрыгнули. Ну а я этим и воспользовался. Очень уж здорово разозлился и решил этой злостью в полной мере воспользоваться — повторного шанса может и не быть! Вскочил на ноги, крутнулся чёртом, руки в стороны мельницей — кулаком по горлу первому попавшемуся попал, второму куда-то в лицо грязью сыпанул, надеюсь по глазам получилось, у третьего продолжающимся махом вилы из рук выбил. Тут же этого третьего плечом толкнул. И, пока он падал, освободившимися руками вилы перехватил и не глядя тут же ими куда-то за спину на слух отмахнулся. Попал, потому как кто-то там за спиной взвизгнул не хуже поросёнка. А я прыгнул на живот только что сбитому хуторянину и ещё раз мстительно подпрыгнул, не обращая никакого внимания на хруст и вскрик подо мной. Вилы перед собой выставил, осмотрелся.