На аэродром вернулись все…
На земле осмотрели свой самолёт, обнаружили несколько пробоин в крыльях. И всё. В общем, отделались легко. На удивление. Главное, сели все. Но взлететь пока не все смогут. Зацепили наш строй всё-таки зенитчики, дотянулись на высоте кое до кого. Успели пристреляться, пока мы на цели выходили и к сбросу готовились. Говорил же, отличные моряки у англичан. И стрелки́. И дырок нам в планерах наделали, и у нескольких самолётов моторы вывели из строя. Теперь или ждать доставки запчастей, или своим ходом до базового аэродрома добираться. До Пскова это не в бой, можно и на трёх моторах долететь. Полоса здесь длинная, позволяет и на трёх моторах взлететь.
Оставшиеся в строю самолёты дозаправили, на скорую руку заклеили пробоины, подвесили на держатели бомбы, бочки и…
Нет, не на взлёт мы пошли. Вызвали меня на местный КП. Наконец-то Николай Николаевич обозначился у аппарата, наш Верховный Главнокомандующий. А то мне прямо удивительно — война вроде бы как очередная идёт, явно решающее сражение морское в завершающую фазу вошло, а… Где штаб? Ставка почему молчит? Хорошо ещё, что адмирал Эссен всем командует, телеграммы и пакеты присылает. Вроде бы как и достаточно этого, но некое ощущение неправильности происходящего присутствует. Центрального руководства нет…
Верховный Главнокомандующий потребовал отчитаться об увиденном, доложить о своих впечатлениях и выводах. Отчитался и доложил. Выводы? К сожалению, результаты нашей атаки, как и атаки торпедоносцев пока неизвестны, придётся ждать окончания сражения. Мысли про союзников решил не высказывать, придержать при себе. Ни к чему.
Разговор завершился приказанием ждать вылета в полной готовности. А куда мы денемся? И потянулось долгое ожидание команды на взлёт.
До вечера так и просидели под самолётами. Тут же и пообедали, и поужинали. И уже после ужина поступила команда снять бомбы. А ранним утром, а скорее поздней ночью, перелететь под Маастрихт. Пришлось экипажам в срочном порядке прорабатывать новый маршрут, готовить карты. Сразу все не полетим, первыми отправим разведчика. За час до основной группы. Пусть осмотрится на месте, а при подходе основной группы выйдет со мной на связь и доложит о готовности аэродрома к приёму самолётов.
Глава 11
О самом перелёте рассказывать нечего, рутина, обычная работа. Экипажи успели попривыкнуть к перелётам в составе нескольких эскадрилий и уже не так шарахались друг от друга, заставляя ходить ходуном весь строй после своих неожиданных манёвров. Ну а то, что не все умудрились выдержать заданный временной интервал на посадке, так и это с опытом приходит. Научатся ещё лётной грамоте…
Сам аэродром не впечатлил. Ничего особенного, как многие и многие виденные до него. Земля, трава и грунтовая полоса со стоянками. Одно отличие, приходится общаться с местным техническим персоналом на немецком или французском языках. Не хотят русский учить, черти. Общаемся, куда денемся…
Плохо то, что связь со Ставкой приходится держать через Берлин. Пускай Германия и выступает сейчас в роли союзника Российской Империи, но многовековое предубеждение к тевтонам у нашего народа никуда не делось. Здесь по определению за каждым кустом прячется враг… Или шпион, что одно и то же. Каюсь, эта и подобные ей аналогичные мысли присутствуют постоянно. И это не есть «гуд», мешает подобный настрой продуктивной работе с местными кадрами. А с другой — всё правильно, нечего расслабляться. Как надёжные и верные соратники и партнёры они себя ещё никак не зарекомендовали. Короче, ходим прямо, держим морду лица кирпичом, смотрим на всё и на всех с высоты Кавказских гор и делаем свою работу. Одно хорошо, порядок на аэродроме идеальный, и работа технического персонала отлажена от и до. Организованность и педантичность у немцев на недостижимом пока для нас уровне. Даже пожалел о своём решении отправить вышедшие из строя самолёты в Псков. Возможно, здесь бы смогли отремонтировать побитые моторы и поставить машины в строй.