- Почти четыре года уже вместе. Почему нет-то?
- Ты же меня не любишь.
- Ну так и ты меня тоже. Это не мешает нам трахаться и вполне приятно общаться.
- Мне казалось, для брака нужно что-то еще.
- Вот эти вот розовые сопли про единство души и тела? – фыркнула она презрительно. - Любовь до гроба и за гробом? А через год херак – и развод, потому что любовь вдруг кончилась. Лучше без иллюзий. Брак – это команда. Двое против всего света. На войне эмоции – лишнее, а наш мир похлеще войны.
- А штамп в паспорте зачем? Для укрепления командного духа?
- Штамп в паспорте означает осознанность союза, а не «посмотрим, что получится». Думаю, четыре года – это достаточно для проверки. Тем более мы знакомы… сколько? Четырнадцать лет почти. Неплохой стаж.
- А если вдруг тебе внезапно захочется розовых соплей? Встретишь кого-то – и потечет… из носа?
- Кому захочется, тот будет оплачивать пошлину. На развод.
- Я смотрю, ты уже все продумала, - я спихнул ее ногу и сел. – А если дети?
- Кеший, ты хочешь детей? – хмыкнула Катька.
- Не могу сказать, что прямо очень, но если вдруг захочется?
- Если захочется, тогда обсудим.
Если бы кто-то сказал, что не я буду делать предложение женщине, а женщина мне, вряд ли поверил бы. Но действительность иногда бывает замысловатее любых представлений. Правда, почему бы и нет?
После выпускного прошло почти пять лет. Ни одна женщина даже на полшишечки не заинтересовала меня так, как Марго. Нет, я не страдал по ней. Просто помнил, и эта память не давала полюбить кого-то еще. Ту же Катьку. Мне было с ней… в общем, нормально было, но не более того.
Я окончил академию и нашел место второго пилота в небольшой частной авиакомпании. Летал – и это было в кайф. Чтобы стать первым или хотя бы вторым в приличной, предстояло налетать туеву хучу часов и обрасти связями. Катька поступила в аспирантуру, начала писать диссер, и ей сразу дали часы у заочников. В общем, работа у нас обоих стояла на первом месте.
В августе мы тихо расписались. На свадьбе были только родные, Катькина университетская подруга и Машка. Мы все это время общались в сети, изредка пересекались. Ей оставался еще год учебы, потом ординатура. После того как Мирский уехал в Испанию, она долго была одна, но все-таки нашла кого-то. Подробностями не делилась, а я не спрашивал. О Марго тоже не спрашивал, но кое-что по-прежнему перепадало. Ничего нового, преподает, все так же замужем, детей нет.
Я до сих пор вел группу класса в Контакте, но как-то по инерции. Выкладывал старые фотографии, поздравлял с днюхами. Весной появился идея собраться и отметить пять лет выпуска, но Фаня болела, поэтому отложили на неопределенное время.
В сентябре мне позвонила Алиска – все с той же идеей. Готова была заняться организацией, с меня потребовала информационную поддержку.
- Учителей будем звать? – сглотнув слюну, спросил я.
- Ну Фаню, Чижика – само собой. Кого еще? Евгешу? Викшу?
- А Марго? – вроде, прозвучало равнодушно, но сердце сделало рывок.
- Она на сохранении лежит, точно не придет.
- Понятно. Ну ладно, сейчас напишу в группе предварительно. Как будет известно по дате – свисти.
На сохранении… Собственно, почему нет? Она замужем. Уже давно. Наверно, какие-то проблемы, раз до сих пор не родила и сейчас в больнице. Пусть у нее все получится.
Так я говорил себе, а на языке плавилась горечь. Как будто потерял ее еще раз. Хотя она никогда моей и не была.
И не будет.
И хорошо, что не придет на встречу. Хотелось увидеть ее – и не хотелось. А еще не хотелось, чтобы она видела меня с кольцом. И с Катькой – женой. Хотя Машка ей наверняка сказала.
Встреча прошла в режиме натянутой струны. Интересно было увидеть всех через пять лет, но почему-то я страшно боялся, что кто-то заговорит о Марго. Глупо, нелогично, но новость о том, что она лежит на сохранении, словно сорвала корку с поджившей раны. Я не был уверен, что смогу изображать безразличие, услышав о ней. И не хотел, чтобы Катька это заметила. Тема Марго у нас была табу.
Но о ней даже не вспомнили. Зато интерес вызвали слова Евгеши о том, что Мирский, походу, собрался жениться. Вот тут уже равнодушие изображала Машка, и у нее тоже получилось фигово.
Эх, Маша, Маша, мы снова с тобой в одном клубе. И у тебя кто-то есть, и у меня, а на самом деле… живем дальше. Как можем.
После той встречи прошло четыре месяца, Машка позвонила поздравить меня с днем рождения. Я как раз уходил в рейс, ехал в Пулково, можно было разговаривать без оглядки, не услышит ли Катька.
- Как там Марго, родила? – спросил небрежно, словно между прочим.
- Нет, Кеш, - после секундной заминки ответила Машка. – Снова нет. К сожалению.