Что там было на уроке дальше, я не просек. Потому что погиб. Окончательно и бесповоротно. Она могла говорить о чем угодно. Я просто смотрел на нее и слушал ее голос – низкий, бархатный. И тащился, как уж по стекловате.
После звонка Леха на выходе ткнул меня в бок:
- Удачи… дружок! – и выкатился с реготом.
Когда никого не осталось, Марго – ну разумеется, Марго, как же иначе! – ушла в лаборантскую и закрыла дверь. Я вымыл доску, поднял стулья, подмел, протер полы. Вообще без проблем, дома полы мыл класса с пятого и ничего зазорного в этом не видел. А кабинет биологии подписался бы убирать хоть каждый день.
Закончил, постучал. Она выглянула, прижимая ухом телефон.
- Все? Хорошо, Иннокентий, иди.
- А можно… не Иннокентий? – попросил, глядя под ноги. На ее туфли.
- Ну ты сам так отрекомендовался, - хмыкнула Марго.
- Ну не Кешей же было называться.
- Окей, - кивнула она. – Спасибо, что убрал.
- До свидания, - пробормотал я, взял сумку и вышел.
Домой брел совершенно очумелый. Перебирал каждое ее слово, как четки. Прокручивал в голове оба эпизода на репите, как ролики в сети. И на уроке, и после. В общем, засосало с головой, как в болото. Только булькнуло.
Сначала надо мной стебались. Но у меня был семилетний опыт антистеба. Иммунитет.
Да, я влюблен в Марго – и что?
А-а-а… ну это… ничего.
Ну и свободны тогда, товарищи.
Идиотом я не был… ну полным идиотом, во всяком случае. Понимал, что ничего не светит. Это не порно с развратными училками. Хотя проскальзывало иногда терпко-сладкое: а вдруг? Представлять-то я мог что угодно.
Остро переболел примерно за месяц, после чего болезнь перешла в хроническую стадию. Бабуля моя была детским врачом, так что во всей этой терминологии я варился с рождения. Марго стала фоном моей жизни. Я не страдал – я просто ее любил, только и всего. Было в этом нечто… как бы сказать по-умному? Фаталистичное. Если чему-то суждено случиться, оно случится. Нет? Ну что ж…
Биология у нас была базовая, один урок в неделю. Это для меня было как конфета. Среда – лучший день, а вовсе не воскресенье. Ну и все мои маршруты строились мимо кабинета Марго. Как бабушка говорила, бешеной собаке семь верст не крюк. Я разузнал о ней все, что только мог, с левых акков подписался на все ее соцсети и лайкал все посты, хотя она выкладывала их редко. И тащил фотографии к себе в тайную папочку.
Сложнее всего было узнать домашний адрес, но тут помогла Алиска. Она хоть и посмеивалась, но относилась с сочувствием. Сталкерить Марго я не собирался, но рядом с ее домом иногда прогуливался, благо жил поблизости.
Нет, что вы, Маргарита Ивановна, я не слежу за вами, я вообще домой иду, вон туда, через двор.
Хотел даже на допы по подготовке к ЕГЭ записаться, но она меня развернула на подлете.
А ты что, Печерников, будешь биологию сдавать? Нет? Свободен. Иди занимайся тем, что реально нужно.
Поступать я собирался в Академию гражданской авиации, сдавать туда надо было русский, математику и физику. Поэтому и остался в физмат-классе.
В общем, я был готов к тому, что ближайшие два года моей жизни пройдут под знаком Марго. Дальше? Поживем – увидим.
Глава 4
Марго
Мишка как в воду глядел: малолетний поклонник у меня действительно появился. Даже не из одиннадцатого, а из десятого. Тот самый парень, который подсказал, как найти директора. Может, конечно, были и еще, но они шифровались, а Печерников – нет. Не доставал, не надоедал, просто молча меня обожал. Иногда отпускал какие-то шуточки, такое уж него было амплуа – клоунское. Сначала я чувствовала себя неловко, потом привыкла. Мальчишка сам по себе был позитивный, вряд ли сильно страдал, поэтому его влюбленность добавляла моей жизни теплую нотку. Как синичка, прилетавшая к окну поклевать подвешенное на нитке сало.
В работу я втянулась быстро. Хотя пришлось смириться с тем, что биология в старших классах почти никому не нужна. Естественного профиля в школе не было, программа шла базовая, на ЕГЭ в каждом классе предварительно записалось по несколько человек.
Самым интересным для меня был десятый «Б» - физико-математический. Хотя бы уже тем, что в нем сломалась стандартная школьная иерархия. За отсутствием настоящего короля на роль альфа-самца претендовал страшный внешне, гаденький и трусливый шакаленок Леша Бодренко. Признанной красавицей была староста Катя Татаренко, однако по причине повышенной душности парни вовсе не спешили укладываться ей под ноги.
На положении изгоя находилась мышка Кристина Вербицкая, но ее не травили, а просто игнорировали. Серым кардиналом класса был все тот же клоун Кеша Печерников. Так бывает – когда королевством на самом деле управляет шут, а не король, и никто об этом не подозревает. Кешка вообще был парнем умным и хитрым, и это мне даже немного льстило. Если бы в меня влюбился тот же Бодренко, было бы неприятно.