Я правда не знала, что делать. Понимала, что без него не смогу. А с ним — по-настоящему, вместе! — не должна быть. Мало моей болезни, так еще и возраст. Да, сейчас, как он сказал когда-то, разница нивелировалась. А через десять лет? Я, очень вероятно, буду инвалидом. И мне пойдет пятый десяток. А он — еще молодой, красивый мужик. В самом расцвете. Будет тяжело и больно. И мне, и ему.
Он довел меня до дома, поцеловал у парадной. Я выгуляла Лорку, проверила контрольные, приготовила ужин. Тоска не уходила.
Поздно вечером от Кешки пришло сообщение.
«Пусть будет так, как хочешь ты…»
И песня, которая начиналась этими словами. Незнакомая и такая… до мурашек. Хотя и о другом совсем. Совсем о другом.
А голос знакомый. Погуглила по словам — нашла. «Грешный путь» в исполнении Валерия Леонтьева. Странно. Во времена моего раннего детства он звучал из каждого утюга, но эту песню я точно никогда не слышала.
«Лепестки чужих цветов ветер принесет в мой дом…»
Я не была чужой женщиной. Уже не была. И могла бы принадлежать ему. Могла, но…
Как же трудно! Невыносимо!
Я была слишком слабой. Я сдалась и снова сказала себе: пусть все идет так, как идет. Пусть время решит, как лучше.
Конец учебного года, ЕГЭ. За два месяца мы виделись всего один раз — ходили в театр, потом посидели в кафе. Переписывались каждый день, но все нейтрально, не касаясь личного. Как до этого незаметно пришла весна, так теперь незаметно наступило лето. И отпуск. Я никуда не собиралась, разве что на дачу ненадолго. У папы после выхода на пенсию резко испортился характер, с ним стало слишком сложно. Поэтому навещала и уезжала.
— Не хочешь в Кавголово завтра прокатиться? — предложил Кешка, позвонив в пятницу. — У меня в кои-то веки два выходных подряд.
— Давай, — согласилась я.
Погода стояла жаркая, солнечная. Хотелось искупаться, позагорать. За последние месяцы я немного отъелась и уже не выглядела в купальнике страшным скелетом. Особо жариться на солнце мне было нельзя, но хоть немного погреться. И Лорка как раз с папой на даче.
Обо всем этом я подумала. А вот другого не учла…
Глава 21
Кеший
Тогда, в метро, я блефовал, конечно. Рискованно блефовал. Если бы она сказала: да, прости, больше не увидимся, так будет лучше… Тогда мне осталось бы только попрощаться. И ждать — чтобы, возможно, ничего и никогда не дождаться. Но я же видел, я чувствовал, что она не может. Что хотела это сказать, но не смогла.
Да, она не смогла. «Колется» все же не перевесило. Но и «хочется» не победило.
Пока не победило.
«Пусть будет так, как хочешь ты…»
Из какого ретро выбралась эта песня? Выбралась и впилась в мозг.
Марго, реши уже, чего ты хочешь, не мучь ни себя, ни меня.
Мы как будто откатились назад и затаились на запасных позициях.
В июне Фанечка отмечала юбилей и пригласила нас на дачу. Мы были ее последним классом, после нас она больше не брала руководства. Машка спросила, что у меня с Марго. Я ответил честно: ничего. В том смысле, что мы не вместе. Честно, но неполно. Потому что не вместе, но и не врозь. Зато у нее с Мирским наконец все было хорошо. Хоть за них порадоваться.
В начале июля нас с Катькой все-таки развели, и я вздохнул свободно. Или всего лишь свободнее? С Марго мы с той самой встречи виделись всего один раз. У нее ЕГЭ, у меня — пашня. Лето же. Отпуск? Какой отпуск, когда у всех отпуска и рейсов становится вдвое больше? Два выходных подряд — уже хорошо.
Я позвонил Марго и предложил съездить в Кавголово, на озеро. Там у нас была дача, и я знал все окрестности как пять пальцев. Нет, приглашал не на дачу, об этом даже не обмолвился. Но имел в виду. Тем более там никого не было: родители уехали в отпуск, а бабушка гостила у подруги.
Правда, я не подумал о том, что смотреть на нее в купальнике будет… непросто. Она за эти пару месяцев поправилась, уже не выглядела пациенткой клиники для аноректиков. Все округлости вернулись на свои места. Такой я ее еще не видел. Только представлял. Кровь резко бросилась… известно куда. И холодная, несмотря на жару, вода не особо помогала. Пришлось лежать на животе и мысленно лупить себя по рукам, которые так и тянулись дотронуться до нее.
Да, я себя то ли недооценил, то ли наоборот, переоценил — смотря с какой точки взглянуть. Пульс зашкаливало, в ушах звенело, в плавках поселилось триста тридцать три гнилых зуба. Никогда никого так не хотел — даже ее.