?
Закончилась гражданская война. Задымили фабрики и заводы. Начиналась борьба за восстановление хозяйства, и в ней должен был сыграть огромную роль наш воздушный флот. Организовалось Общество; друзей воздушного флота (ОДВФ), а за ним "Добролёт".
Открылась первая воздушная линия Москва — Нижний, за нею было прорублено первое воздушное окно в Европу — линия Москва — Кенигсберг (Германия). Рождался Красный воздушный флот.
В 1923 году Михеев и Поляков перешли на работу в общество "Добролет": Поляков — летчиком, Михеев — механиком. В восемь часов утра вылетали они обычно из Москвы, в одиннадцать часов дня видели под собой старые стены нижегородского кремля и, промчавшись над широкой лентой Волги, обгоняя пароходы, спускались на казанском аэродроме.
Советские летчики летали уже не на "гробах", сделанных из обломков разбитых самолетов. В их распоряжении были первоклассные машины иностранных марок и свои собственные, советские самолеты, построенные на наших, советских заводах.
Глубокая вера в прекрасное качество родных машин рождала мечту о дальних перелетах. Советским летчикам захотелось сказать громко, так, чтобы слышал весь мир, — сказать гордое слово о том, что их родина, вчера отбившая нападения многочисленных врагов, сегодня владеет своими самолетами, построенными целиком, до последнего винтика, своими руками, из своих материалов.
Этой мечте было суждено сбыться. Скоро правительство решило провести первый большой перелет, в котором наряду с машинами иностранной постройки должны были идти наши, советские машины. Шесть советских самолетов, поднявшись с московского аэродрома, должны были пройти большой путь на восток — через Волгу, через Уральские горы и равнины Сибири, через Байкал, пустыню Гоби в Китай и дальше в Японию.
На одном из самолетов летели Поляков и Михеев.
МОСКВА — КИТАЙ НА САМОЛЕТЕ
В начале июля 1926 года Михеев и Поляков сидели в самолете "Правда" и, словно зачарованные, смотрели вниз, туда, где расстилались воды Байкала.
Подернутая дымкой синева воды у противоположного берега окаймлялась коричневой полосой гор. Горы взбирались ввысь, закрывались до половины темною зеленью лесов, а выше блестели яркими снежными шапками.
Мотор ревел, и гул его отдавался громким эхом в горных ущельях.
Они летели оглушенные и счастливые. Девять дней они просидели в Иркутске в ожидании хорошей погоды, Все время дули ветры или стояли непроглядные туманы. Окружающие Байкал горные хребты были покрыты тучами. Лететь при таких условиях невозможно.
В наши дни — другое дело. Теперь, благодаря накопленному опыту, благодаря росту авиационной; техники и улучшению земной службы полеты над Байкалом совершаются беспрепятственно в любую погоду. Но тогда Михеев и Поляков впервые прокладывали этот воздушный путь.
На десятый день туман, наконец рассеялся, проглянуло голубое нёбо. Они вылетели из Иркутска, через озеро Байкал и Монголию, к пустыне Гоби.
Впереди заблестели серебряные вершины Хамар-Дабана, справа показалась словно вдавленная в горный кряж станция Танхой. Летчики весело переглянулись.
Четко и настороженно вели летчики свою машину. Вот вдали показалась долина и в ней сверкающая на солнце река Селенга. Граница! Дальше Монголия, а за ней — Гоби.
Горы остались позади. Внизу — песчаные холмы, серое однообразие монгольских степей. Проходит час за часом, но пейзаж не меняется. Под самолетом унылая пустыня с едва заметной ниточкой телеграфных проводов. Наконец впереди показалась гора Богда-Ул, у подножья которой раскинулся аэродром. Вот уже виден дым опознавательных костров, видны стоящие на краю поля самолеты летчиков Екатова и Томашевского, прилетевших раньше.
Вскоре прилетели Громов, Найденов и Волковойнов. Все шесть самолетов, вылетевших 10 июня из Москвы в Китай, собрались в столице Монголии.
?
Сдав машины аэродромной команде, летчики на автомобилях направились в город.
Через несколько минут Поляков и Михеев были в единственной в городе гостинице — в маленьком двухэтажном домике.
Советских летчиков встретили приветливо.
Здание монгольского правительства было украшено желто-голубыми национальными и красными советскими флагами. У дверей стоял почетный караул. На стенах висели портреты Ленина, Маркса и Сун Ятсена. Глава монгольского правительства Церен-Доржи приветствовал советских летчиков, а члены правительства рассказали им о возрождении страны, о ее героической борьбе за независимость.