Наконец, тронулись. Григорий ухватился за борт немилосердно трясущейся полуторки и выглянул наружу. В опускавшихся сумерках он пусть и с трудом, но разглядел, что разведчик по-прежнему стоит на дороге и машет им вслед.
— Не горюй,Серега, Даст бог, свидитесь еще.-
— Ну и куда ты свою носопырку тянешь? — насмешливо спросил Григорий. Шварц посмотрел на него честными до безобразия глазами и тихонько мяукнул, дескать, а я что, я просто так здесь сижу.
Шварц тревожно заерзал, мягко спрыгнул на пол и с независимым видом направился к лежанке Дивина, гордо распушив хвост, что твой павлин. Вот, поросенок, сто процентов, что все понимает, только вид делает, будто по-человечески говорить не может .
Григорий аккуратно, чтобы не поставить на столе кляксу, отложил ручку в сторону и смачно, до хруста потянулся. Скучно и занудно. А еще немного неудобно перед товарищами — они на полетах, а он в блиндаже прохлаждается.
После возвращения в полк, врач осмотрел его ногу, безжалостно помял — садист, как есть садист, у Григория в какой-то момент перед глазами звезды хоровод водить стали! — недовольно пробурчал что-то, а потом вынес свой вердикт:
— Три дня полного покоя, пока не спадет опухоль. Разумеется, никаких полетов, физических нагрузок и пеших прогулок. Потом зайдешь, поглядим.
— А в эти три дня мне что делать? — уныло осведомился летчик. — От тоски ведь подохнуть можно!
— Будешь нарушать мои предписания, не допущу к полетам и через месяц, — пригрозил доктор. — Все, исчезни с глаз моих.
Дивин доковылял до полкового КП и попытался пожалиться Бате, но тот посмотрел с каким-то нехорошим любопытством и вдруг приказал, злорадно улыбаясь:
— А знаешь-ка что, друг ситный, это даже хорошо, что тебе никуда ходить нельзя. Эй, Алексей Алексеевич, выдайте этому болящему две тетради потолще, ручку и чернила. Ставлю боевую задачу, товарищ : сядете и подробно, по пунктам, изложите свои взгляды по улучшению тактики применения штурмовой авиации. Что называется, от а до я. Потом лично проверю!
— Но...
— И никаких «но»! Нужно обобщать полученный боевой опыт, делиться им с другими. Выполняйте!
— Есть.
— Напрасно вы так огорчаетесь, Дивин, — подключился к разговору замполит. — Боевая мощь любого подразделения, любой воинской части, складывается из мастерства отдельных бойцов, командиров и экипажей. Их смелости, героизма, воли и стойкости. И ваша святая обязанность приложить все усилия, чтобы ваши навыки у умения могли взять на вооружение товарищи.
— Да я не отказываюсь, — мигом пошел на попятную Григорий. Получать выволочку от Багдасаряна не хотелось, мужик был хоть и справедливый, но, как бы это помягче, чересчур увлекающийся и все могло вполне обернуться лекцией на пару-тройку часиков. — Надо, так надо.
— Новичков в полку много, — посетовал Хромов. — Поэтому распиши подробнее, как нужно вести детальную ориентировку в полете по новым, неизученным маршрутам, как ее восстанавливать после боя с истребителями противника.
— Напрасно вы так огорчаетесь, Дивин, — подключился к разговору замполит. — Боевая мощь любого подразделения, любой воинской части, складывается из мастерства отдельных бойцов, командиров и экипажей. Их смелости, героизма, воли и стойкости. И ваша святая обязанность приложить все усилия, чтобы ваши навыки у умения могли взять на вооружение товарищи.
— Да я не отказываюсь, — мигом пошел на попятную Григорий. Получать выволочку от Багдасаряна не хотелось, мужик был хоть и справедливый, но, как бы это помягче, чересчур увлекающийся и все могло вполне обернуться лекцией на пару-тройку часиков. — Надо, так надо.
— Новичков в полку много, — посетовал Хромов. — Поэтому распиши подробнее, как нужно вести детальную ориентировку в полете по новым, неизученным маршрутам, как ее восстанавливать после боя с истребителями противника. И о том, что к полету надо относиться творчески, действовать в воздухе не по шаблону, с огоньком, по-комсомольски и по-коммунистически, не забудь написать
Вот так и получилось, что нынче Григорий сидел за столом в блиндаже и старательно заполнял убористым почерком страницу за страницей в выданных замполитом тетрадях. А поредевшая эскадрилья ушла на задание без него. Опять
Ладно, хорошего понемножку, передохнул и баста! Пора опять приниматься за работу. Григорий подвинул к себе поближе тетрадь, обмакнул перо в чернильницу и принялся записывать свои мысли насчет наиболее предпочтительного способа штурмовки. В условиях господства немецкой авиации, без связи со своими войсками, не оставалось ничего другого, кроме как раз за разом подходить к цели на бреющем, делать горку и сбрасывать бомбы. Да и противник пер вперед преимущественно колоннами.