Григорий почувствовал, что очень устал.
Внезапно задрожали ноги, и он, отойдя немного в сторону, уселся на траву. В голове была совершенная пустота и гул. Не было ни сил, ни мыслей, ни желаний. Ничего. Он улегся прямо на землю, рядом со своим самолётом. Ему казалось, что он оказался на море, как когда-то давно в прошлой-будущей жизни. Снова на море, на теплом, ласковом Черном море. Где пляж, загорелые девчонки в купальниках и ощущение безграничной свободы…
Перед глазами встало лицо Таи она несмело улыбнулась ему,он тогда рассказывал ей про небо
-Это же… там все другое… это… это голубая бездна, без краев. Это простор, это свобода. Это благодать. Только в нем понимаешь, насколько все на земле мелкое, неважное, суетное. Там, в небе, ты видишь перед собой вечность.
- Красиво, – тихо сказала Тая, – везет вам. У вас такая красивая и героическая профессия.
Из этакого ступора его вывели товарищи.
— Подходяще сходили! — возбужденно сказал Катункин. — Я штук десять подбитых танков насчитал, не меньше. И пехоту гитлеровскую изрядно проредили. Всыпали немчуре, как следует.
— Охолони, Валера, — придя в себя совсем остудил его Григорий, укоризненно качая головой. — Там до нас коллеги работали, так что не все на свой счет нужно записывать.
Дивин лишь криво улыбнулся. Что, брат, не нравится? Погоди, то ли еще будет.
— И, кстати, — спокойно сказал капитан , делая глубокую затяжку, — кому я говорил, что в бою нужно реагировать на любое изменение обстановки мгновенно, не дожидаясь ничьих команд? Видите, что товарищ отбомбился неудачно, сделайте вывод, внесите поправку. Как об стену горох, честное слово. То же самое и по стрельбе. Валиев, какого лешего ты палил в белый свет, как в копеечку? Не видел разве, что ветер поменялся?
Комэск опять вздрогнул. Открыл даже рот, чтобы ответить , но тут же его захлопнул и уныло отвернулся. Крыть-то нечем.
— А как поймешь, что ветер другой? — удивился Куприянов. — Я ведь очень внимательно смотрел, как учили.Передо мной удачно отстрелялся, бил так же, как и он, а снаряды легли с недолетом.
— Чудак-человек, — засмеялся Григорий. — А глаза тебе начто даны? Ну-ка, Филатов, — обратился он к молодому летчику, — расскажи, как можно определить направление ветра?
Но младший лейтенант лишь растерянно хлопал глазами.
— Куприянов?
— По верхушкам деревьев? — неуверенно предположил Николай.
— Верно, — похвалил его капитан . — А в нашем случае еще и по дыму. Танк подбитый чадит, так поглядите, в какую сторону от него дым идет, чего проще-то?
— Точно! — загомонили летчики. — Ведь на поверхности ответ лежал. Ну Кощей, ну голова! И как ты только все это подмечаешь?
А Дивин тем временем опытным взглядом окинул работающих у ближнего самолета оружейников и заметил, что те загружают в штурмовик кассеты с осколочными бомбами мелкого калибра. Получается, сейчас эскадрилью отправят либо обрабатывать немецкие траншеи, либо пушки и минометы. Что ж, подбросим гансам раскаленных угольков за шиворот!
Неожиданно на стоянке появился замполит.
— Здравствуйте, товарищи! — негромко поздоровался он. — Как настроение, все в порядке? Замечательно. Я вот что пришел. Хочу слетать сейчас с кем-нибудь из вас, надеюсь, не возражаете?
Ничего особенного в его просьбе не было. Так уж повелось в штурмовой авиации, что партийные и комсомольские вожаки минимум раз в месяц летали на боевое задание в качестве воздушного стрелка. Разумеется, если они не являлись пилотами.
— А с кем именно полетите, товарищ майор? — поинтересовался комэск.
Замполит быстро оглядел летчиков своими живыми черными глазами и спокойно ответил:
— Да вот, хотя бы, с товарищем младшим лейтенантом, — и показал на Филатова. Тот немного смутился, но, естественно, возражать не стал. Да и с чего, собственно: замполит был хорошим спортсменом, всерьез увлекался гирями, поэтому отлично переносил нагрузки и слыл, ко всему прочему, метким стрелком. На его счету имелось уже два сбитых лично истребителя противника.
Но порядок есть порядок и потому замполита еще раз тщательно проинструктировали перед тем, как он занял место в кабине, напомнили о чем нужно докладывать пилоту, когда можно открывать огонь по наземным целям и каков порядок отделения от самолета в случае, если его подобьют и нужно будет прыгать.
Майор слушал молча, не выказывая никакого неудовольствия. В бою может случиться всякое и лучше быть готовым к неожиданностям, потому что цена за них практически всегда одна — жизнь. Техники помогли майору надеть парашют и устроиться за пулеметом. Замполит проверил оружие, дал короткую пробную очередь и показал большой палец. Порядок.
Целью полета была колонна мотопехоты немцев. Враг в спешном порядке перебрасывал к месту своего контрудара резервы и штурмовики должны были во что бы то ни стало помешать ему.
Полетели, как и перед этим, восьмеркой.