Григорий опять шел замыкающим в паре с Филатовым. Только теперь нет-нет, да и поглядывал, как там чувствует себя замполит. Но, насколько можно было судить, майор вел себя безупречно. И за воздухом следил очень внимательно. Даже при том, что их группу сопровождала четверка «яков», а еще одна ушла вперед по маршруту, чтобы расчистить дорогу от немецких истребителей.
Над районом боя стояло огромное облако дыма. Помимо штурмовиков на атакующих гитлеровцев сыпали бомбы пикирующие бомбардировщики Пе-2 и даже Ил-4, которые обычно днем в последнее время не летали. Поэтому видимость оставляла желать лучшего. Дивин, конечно, оказался в чуть более выгодном положении, благодаря особенностям своего зрения, но и ему приходилось здорово напрягаться, чтобы рассмотреть что-либо на земле.
Лишь находясь непосредственно над линией фронта летчики увидели десятки горящих немецких танков. Дым от них поднимался вверх весьма специфический, какой-то белесый, такой ни с чем другим не спутаешь.
Чуть в глубине вражеских порядков заметили подходящую к переднему краю колонну тупорылых грузовиков с высокими бортами. Вот вы-то нам и нужны, обрадовался капитан .
Немцы открыли по штурмовикам сильный огонь. Небо вмиг испятнали грязные шапки разрывов и исполосовали огненные трассы.
— Кощей, возьми Филатова и заткни им пасть, — немедленно приказал Карманов. Худо-бедно, но идея выделять пару самолетов для подавления зениток постепенно приживалась.
Григорий качнул крыльями, сигнализируя ведомому и коршуном бросился на позиции фашистской батареи. Бомбы он решил приберечь для грузовиков и потому с ходу начал поливать расчеты очередями из пушек и пулеметов. Напарник не отставал и старательно повторял за ним все маневры. Вдвоем они быстро заставили замолчать гитлеровцев.Покончив с зенитками, «илы» увеличили скорость, догоняя ушедшую вперед группу. А та уже выстроила правый круг над фашистской колонной и невзирая на огонь крупнокалиберных пулеметов прикрытия активно обрабатывала ее всеми доступными средствами.
«Яки» умело закрутили встречный круг над штурмовиками, прикрывая их от атаки сверху. Замечательная картина, аж сердце радуется!
Дивин вместе с ведомым пристроились к самолетам эскадрильи, заняв свои места в боевом порядке, и тоже поучаствовали в разгроме колонны.
— Отлично, «Сирень»! — похвалили их с земли. — Дали прикурить фрицам!
После приземления замполит от души поблагодарил всех за полет и успешно выполненное задание. Чувствовалось, что ему самому гораздо интереснее летать, но... должность вынуждала замполита выполнять совсем другие обязанности, не связанные напрямую с боевой работой. И глядя на него капитан лишний раз дал себе зарок не связываться со штабной работой. Ну ее к лешему, небо лучше!
Часть 14
Мечты, мечты...
На фронте жизнь меряется совсем иначе, не так, как в мирное время. Это там можно отсчитывать дни, недели, месяцы и года, ждать праздники и выходные, планировать что-то наперед.
А здесь, неподалеку от линии фронта, где сошлись в смертельной схватке две огромные армии, все по-другому. Есть минуты или часы между вылетами, сутки кровопролитных ожесточенных боев и периоды масштабных операций.
Бывают ли на фронте затишья? Да, конечно. Только называются они оперативными паузами и обычно непродолжительны. Так, успел немного перевести дух, сбросить неимоверное напряжение боев и все, снова в атаку.
Но, как же ценят солдаты эти редкие минуты передышек.
И как тихо ненавидел Григорий всех и вся, когда приходилось тратить драгоценное свободное время на всякую муть, вроде составления многочисленных отчетов. Нет, умом-то он, разумеется, прекрасно понимал важность точной и своевременной подачи сведений вышестоящим руководителям, но, согласитесь, одно дело наговорить по-быстрому искину и сбросить на командный сервер и совсем другое часами корпеть при скудном свете коптилки над листом бумаги, царапая его допотопным пером.
Карманов, сволочь такая, всячески увиливал от подобной работы, перекладывал ее на плечи своего заместителя. То есть, капитана Дивина. Который, получив этот «подарок» превращался в зверя. Фигурально, естественно, выражаясь.
В эти минуты другие летчики предпочитали убраться из землянки куда-нибудь подальше под любым предлогом. И даже Шварц умудрялся бесследно исчезнуть и вылезал обратно только тогда, когда капитан с радостным воплем отбрасывал от себя ручку.