Самолет низко, едва не задев землю, все-таки вывернулся и пошел вверх.
Дивин обратил внимание, что самолетом стало труднее управлять. Он все время норовил завалиться на правую сторону и приходилось прикладывать дополнительные усилия, чтобы держать машину ровно.
-Кажется крыло малость подправили. Назад-то дойду?
Григорий посмотрел на правую плоскость. Законцовка крыла топорщится рваными краями, в элероне зияет огромная дыра, обрывки перкалевой обшивки весело полощет воздушный поток и они колышутся точно ленты водорослей в воде. Да уж, сходил, поприветствовал «фоку»! Остается надеяться, что не зря рисковал и удалось прибить какого-нибудь матерого фашиста.
Дивин осторожно попробовал управление. Тяжеловато, конечно, но летит, летит «илюха». Значит, поживем еще.
— Кощей, на подходе очередная группа, — подсказал сверху ведущий «ястребков». — Уступил бы им место?
— Да не вопрос! — засмеялся Григорий. — Пусть поищут, вдруг мы что-то пропустили? «Сирени», выходим из атаки. Сбор.
Штурмовики начали собираться в походный порядок. Дивин торопливо пересчитывал самолеты товарищей, пытаясь понять, все ли на месте, не пострадал ли кто-то. Показалось, или за машиной Куприянова тянется слабый дымок?
— «Сирень-7», у тебя все в порядке? Выйди вперед, я гляну.
Капитан прибрал газ, пропуская ведомого. Мелькнуло бледное лицо стрелка, но вроде бы живой, панических сигналов не подает. Да и летчик спокойно поглядывает в его сторону. Что ж, тогда тронулись в обратный путь.
— Всем наблюдать за воздухом! — приказал Григорий. Прикрытие прикрытием, а об осторожности забывать не следует. Вывалится из облаков пара «худых» и даже мяукнуть не успеешь. Тем более, что фрицы сейчас, наверное, ох как злы!
На родном аэродроме после приземления Дивин, с согласия комэска, сразу же, пока не испарились из памяти все детали полета, собрал у капонира капитана летчиков и стрелков их эксадрильи.
— Докладывайте, кто что видел. Сколько мы ворогов сегодня уничтожили?
Все заговорили практически одновременно, перебивая друг дружку. Еще бы, такая удачная штурмовка! Правда, как быстро выяснилось, цифры сожженных немецких самолетов здорово разнились. В принципе, ничего странного в этом не было, ведь при столь массированной атаке неимоверно сложно за несколько секунд посчитать уничтоженные цели. Но зато все единодушно сходились в том, что им удалось взорвать большой склад боеприпасов и горючего.
— Урежьте осетра, — посмеивался капитан. — Если бы мы и правда склад разнесли, там бы сейчас извержение вулкана в миниатюре было бы. Небось несколько бочек с горючкой подожгли и все.
Но товарищи продолжали настаивать на своем.
— Хорошо, — сдался Григорий, — давайте дождемся проявки контрольных фотоснимков.
Отправив летчиков писать отчет, капитан вернулся к стоянке своего самолета.
— Что скажешь, Миша? — обратился он к технику. — Как моя ласточка, летать скоро будет?
Техник поглядел на него с недовольством.
— Сегодня точно уже никуда не полетишь, — мрачно заявил он. — Да и завтра вряд ли. Тут работы нам привалило будь здоров. — Но, заметив, как расстроился лейтенант, поспешил утешить. — Не переживай, отремонтируем, будет лучше прежнего. Главное, лонжероны в порядке, а все остальное наварим, еще крепче «четверочка» станет! Ты иди, иди, не путайся под ногами.
— Добро, — усмехнулся Дивин и направился в штаб, дожидаться результатов фотоконтроля крайней штурмовки.
А они впечатляли. После того, как проявили фотопленку и обработали полученные снимки, Зотов подвел итоги работы летчиков. Они уничтожили почти три десятка гитлеровских истребителей и бомбардировщиков, сильно повредили два ангара, сожгли бензохранилище. И все это без потерь со своей стороны. Нет, конечно, многие «илы» получили повреждения, но фатальных среди них не оказалось и ремонтники твердо пообещали вернуть все самолеты обратно в строй.