— «Сирень-6», сбрось пару «соток» на пути, — решил капитан. — Не будем попусту время тратить. Пусть их кто-нибудь другой добивает. А мы на станцию двинемся.
Валиев аккуратно зашел в голову состава и повредил бомбами рельсы. Прям душа радуется, когда видишь, каких снайперов воспитал. Дивин довольно рассмеялся.
— Андрей, как воздух?
— Бдим, командир, — отозвался Пономаренко. — Пока чисто.
— Смотри, не зевай, — по привычке приказал капитан. Что ни говори, а командир, который в конце разговора не напомнит подчиненным о бдительности, не взбодрит их хоть немного, как-то и не совсем командир что ли?
На станции улов оказался покрупнее. На путях под парами стояли сразу два эшелона. «Ильюшины» с первого захода разбили один из паровозов, а затем, что называется, отвели душу, разнесли в клочья несколько вагонов, входные стрелки и башню водокачки.
Гитлеровские зенитчики попытались поставить огневую завесу, но ои довольно быстро заставили их заткнуться, дважды спикировав на батарею. Дивин заметил, правда, что несколько трасс скорострельных зенитных автоматов вроде бы стегнули по самолету , но без видимых последствий. По крайней мере сигналов бедствия он не подавал и покончив с зенитчиками присоединился к группе.
На обратной дороге наткнулись на шестерку «яков».
— Что это они? — удивился экспат.
Истребители отвесно падали с высоты, активно обстреливали на земле какую-то цель, но вот что именно, Дивин никак не мог понять, как не напрягал зрение. Кусты, овраги, поросший лесом холм, бугры...
— «Горбатые», помогите! — сквозь шум и треск в шлемофоне зазвучал незнакомый голос. — Врежьте по командному пункту фрицев, он прямо под нами.
— Я «Сирень-4», — отозвался капитан, прикидывая, остался ли еще БК. — «Маленькие», обозначьте цель?
— Вот слепошарый! — ругнулся недовольно истребитель. — Гляди внимательнее, показываю.
«Як» с молнией на борту устремился к земле, прочертил огненными трассами длинную линию по верхушке холма. Там полетели в воздух какие-то комья, обрывки материи.
— Цель наблюдаю ясно, — обрадовался Григорий. Маскировочные сети оказались сбиты и теперь он отчетливо видел вражескую траншею, горб блиндажа и даже несколько легковых автомобилей у подножия холма. И как только раньше не разглядел? — Только учти, «маленький», мы с задания, так что пустые почти, — предупредил он ведущего истребителей. Так, на всякий пожарный, чтобы губу не раскатывал на полноценную штурмовку.
Дивин первым спикировал на холм. Обстрелял траншеи и блиндаж. Хотел дать пару очередей по автомобилям, но оружие молчало. Капитан торопливо дернул рычаги перезарядки пушек и пулеметов, нажал вновь на гашетку. Ноль реакции.
— Я пустой, — предупредил он ведомых.
Другим экипажам так же, как и Григорию, удалось сделать всего по одному заходу.
— Извини, «маленький», мы домой, — попрощалсяДивин.
— Да вижу, — с досадой сказал ведущий «яков». — Ладно, счастливого пути.
Во время посадки выяснилась неприятная деталь. Оказывается, на одной машине зенитки повредили правое шасси и «нога» никак не выпускалась. Лейтенант пытался бросать машину из стороны в сторону в надежде на то, что от перегрузок заевший механизм все-таки сработает, но махина «ильюшина» в этом смысле мало походила, скажем, на истребитель, особо не повиражишь. После этих безуспешных попыток пилот вдруг начал кружить над аэродромом.
— На брюхо сажай, — скомандовал Григорий по рации. Он уже приземлился, но все еще сидел в кабине, с тревогой наблюдая за маневрами товарища. — У тебя горючка на исходе, не выделывайся!
— Он, наверное, лебедку аварийного выпуска крутит, — предположил Свичкарь. Техник залез на крыло и стоял возле кабины, приложив ладонь ко лбу на манер козырька, внимательно наблюдая за самолетом .
«Ил» наконец зашел на посадку. Тяжело ударился о землю и пополз, оставляя за собой борозду и шлейф, взметнувшейся вверх земли и травы. В какой-то момент самолет полностью скрылся в пылевом облаке. Все с беспокойством ждали, чем же закончится аварийная посадка, не загорится ли штурмовик.
Но нет, обошлось. Самолет, конечно, пострадал, но не разбился. Когда летчики и техники подбежали к замершему «ильюшину» с изогнутыми лопастями винта, Лейтенант уже сам, без посторонней помощи, открыл фонарь и вылез на плоскость, ругая, на чем свет стоит фашистских зенитчиков.