— Объяснить? А что, можно и объяснить, — покладисто согласился особист . — Пойдем-ка вон туда, — показал он на скамейку под грибком неподалеку от командирского блиндажа. — Перекурим в тенечке, а заодно и поговорим. Ты ведь не торопишься?
— Издеваетесь? — покосился на него Дивин. — Или, быть может, хотите из-под ареста отпустить? Так я не против, хоть сейчас обратно в эскадрилью пойду. Освободите?
— Нет конечно, — заулыбался особист . — Не имею права нарушать приказ командира полка. Тем более, что целиком и полностью с ним согласен.
Они присели на скамейку. Рядом курили и болтали о чем-то двое пилотов из первой эскадрильи. При виде Григория, идущего без ремня в компании с особистом, летчики подозрительно быстро затушили папиросы и торопливо ушли, оглядываясь и перешептываясь. Их проводил их насмешливым взглядом.
— Угощайся, — предложил он, достав пачку «Казбека». —Так вот, капитан , объясняю один раз. Воспитание Героя во вверенной части — это возможность карьерного роста для ее командира. Можно сказать, необходимое условие в нынешнее время. Нет, я знаю, конечно, о Малахове, но ему это высокое звание присвоено посмертно. А ты, на данную минуту, живой. Соответственно, поедешь в Москву, где будешь представлять не только нашу воздушную армию или дивизию, но и полк. Будешь, так сказать, живым воплощением эффективной работы Бати. Чуешь?
— Почему вы все это мне говорите? — медленно спросил Григорий . То, как спокойно и без обиняков особист рассказывал о скрытых пружинах армейской жизни, наводило на определенные размышления.
— В открытую? — понятливо улыбнулся особист. — Так я ведь тоже лицо заинтересованное. И успехи командира полка немножко и мои успехи. Ему плюсик, где надо, поставят, и мне, грешному, глядишь, тоже кое-что прицепом обломится. Поэтому все заинтересованы в том,чтобы ты глупостей не делал. Лишнего не болтал, ерундой разной не занимался, вел себя, как подобает. Вот сожгли бы тебя сегодня «мессеры» и комдив Батю с песочком продраил — как так получилось, что его офицер погиб не вовремя выполнения своих непосредственных обязанностей, а в чужом полку? Ах, приманкой для фашистских летчиков работал? И приказ на это у него был, правда? Не было такого приказа?! По собственной инициативе решил на мушке у «мессов» повисеть?! Выходит, плохо вы, товарищ майор, воспитываете подчиненных. А можно ли вам, в таком случае, доверять командование полком? Не лучше ли отправить куда-нибудь за Урал в учебную часть? И, догадайся с трех раз, к остальным работникам штаба какое отношение будет? Какие у нас нарисуются перспективы с жирной кляксой в личном деле?
Дивин угрюмо молчал. Не так, совсем не так представлял он себе жизнь боевого коллектива. Это что же, во время войны нужно строить карьеру? И все , карабкаются наверх по головам своих подчиненных? Получается, что летчики, стрелки, техники — они только инструмент для достижения какой-то цели: звания, награды, высокой должности... Не может такого быть, врет особист!
— Нет, я не вру, — тот смотрел на него с укоризной. — Как тебе такое только в голову пришло, капитан ! Утрирую немного, разумеется, но буквально самую капельку. А в целом говорю чистую правду. Да ты хоть Карманова вспомни.
— Вы что, мысли мои читаете?
— А зачем? — расхохотался капитан. — У тебя и без того на лбу все написано.
— Отведите меня на гауптвахту, — мрачно попросил Григорий, поднимаясь на ноги. Он с размаху бросил окурок в ведро с песком и заложил руки за спину. — Хочу обдумать ваши слова.
— А вот это правильно! — согласился Карпухин. — Думать никогда не вредно. Наоборот, даже полезно. Вот и посиди под арестом, обмозгуй получше, как себя дальше вести. Чтобы всем было хорошо.
— Разрешите вопрос?
— Валяй.
— Фрицы, которых истребители срубили — они действительно асами были?
— Пацан, — грустно посмотрел на Григория особист. — Как есть пацан. Я тебе о чем только что втолковывал? Что ты, как маленький ребенок, все время ерундой голову себе забиваешь? — Капитан с досадой сплюнул, покачал головой и подтолкнул Дивина в спину. — Шагай, давай, арестант!
На губе Григорий просидел два дня. Ребята из эскадрильи приходили навестить его, но часовой прогнал их. Не положено!