Фантастическое зрелище. Но это только на первый взгляд. А на второй становится понятно, что гитлеровцы просто-напросто построили мост таким образом, чтобы его настил оказался на несколько сантиметров ниже уровня воды. Поэтому советские разведчики и не могли его отыскать.Фашисты, поняв, что их хитрость разгадана, открыли бешеную стрельбу. Вокруг «ильюшина» будто загорелось само небо — настолько плотный был огонь.
Дивин крутился волчком, пытаясь обмануть гитлеровских зенитчиков, не дать им нормально прицелиться. Какая уж тут съемка, надо в срочном порядке делать ноги и проваливать подобру-поздорову, пока не поймали снаряд или очередь «эрликона».
Им удалось проскочить поставленную на пути завесу. А сразу после нее Григорий рванул ручку на себя и нырнул в удачно подвернувшиеся облака. Лучше не рисковать, наверняка охрана переправы вызвала свои истребители. Вот и пусть ищут, куда подевался одинокий советский штурмовик.
— Надо было по мосту эрэсами и бомбами шандарахнуть, — мечтательно протянул стрелок. — Вот прям как чувствовал, говорил же тебе, что незачем на те эшелоны боекомплект расходовать. Вечно ты меня не слушаешь!
— Ты как старый дед, — засмеялся Дивин. — Ворчишь и ворчишь постоянно. Не переживай, сообщим нашим и сюда пара полков бомберов придет. И не оставит от переправы камня на камне. Сейчас ведь не сорок первый, научились кое-чему, да и силенок поднакопили. Никуда этот подводный мост не денется!
Самолет неожиданно выскочил в разрыв между облаками. Капитан сразу же кинул быстрый взгляд на землю, пытаясь сориентироваться. В принципе, заблудиться он не боялся — не Карманов, чай — неписанное правило давно выучил назубок: если блуданул, то бери курс девяносто градусов на восток и обязательно попадешь к своим. Но подстраховаться все равно не помешает.
— Командир, сверху шестерка «худых» падает, ты бы опять в облака спрятался, а? — попросил Пономаренко.
— Вижу, — отозвался Дивин , на мгновенье обернувшись. — Они все равно не успеют, далеко еще. Сейчас нырну, не переживай.
— И все-таки зря ты бомбы потратил.— О, господи!
Вылеты... вылеты... вылеты...
Красная Армия выдержала удар. Выстояла. А потом перешла в контрнаступление. И авиация играла в нем отнюдь не последнюю роль. Командование бросало в бой сразу целые полки истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков, стремясь окончательно перехватить инициативу у гитлеровцев, сломать их, заставить бежать. Ожесточенные бои шли на всех высотах, вплоть до самых малых.
Дивин выключил двигатель и устало откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Черт, какой за сегодня это был вылет: четвертый или пятый? А, опять сбился со счета!
— Командир, ты в порядке?! — Пономаренко вылез из кабины со своего места и нетерпеливо барабанил в форточку, с тревогой вглядываясь в застывшее лицо летчика.
— Нормально, Андрюх, нормально все. — капитан нехотя открыл глаза и слабо улыбнулся. — Умаялся просто.— Товарищ капитан , замечания по работе материальной части имеются? — Свичкарь запрыгнул на плоскость с другой стороны и запыхтев, с натугой, отодвинул назад фонарь. — Давайте помогу ремни отстегнуть.
— Ага, спасибо, Миш. По машине претензий нет, все работало как часы.
— Вот и хорошо. Вы бы пошли, перекусили, пока мы «илюху» заправлять будем.
— И то верно, — смущенно кашлянул стрелок, — вылезай, командир.-
Григорий засмеялся.
— Лады, ваша взяла.
Он сбросил с плеч опостылевшие лямки парашюта и, чуть покачиваясь от усталости, выбрался наружу.
Спрыгнул на землю, с наслаждением потянулся всем телом, до хруста в суставах, до звона в ушах, сделал несколько энергичных махов руками, разгоняя кровь.
Доложив о выполненном задании, Григорий вместе со стрелком отправился в свой блиндаж.Батя на радостях приказал идти отдыхать. А сам поспешил доложить генералу Худякову о найденной немецкой переправе. Нет, о Дивине упомянул, конечно, но так, вскользь. Капитан даже не обиделся на него за это. Потому что устал зверски. Все-таки что первый, что второй вылет получились достаточно напряжёнными и здорово вымотали.
В землянку капитан спускался с твердым намерением упасть на свой топчан, предварительно согнав оттуда наглого Шварца, который страсть как любил в его отсутствие оккупировать хозяйскую постель, и давануть минут эдак шестьсот. А если кто-то попробует разбудить ненароком, то попросту убить идиота.