— Веришь, кусок в горло не лезет, — тихо пожаловался Григорий, жадно затягиваясь. — Штурмовка за штурмовкой, атака за атакой. Мне иногда кажется, что я не вышел еще из пике даже когда сижу на земле. Это какой-то один длиннющий, непрекращающийся бой и днем и ночью. А внутри все словно завязано в тугой узел, да так, что аж звенит! Кажется, дерни еще чуть-чуть сильнее, и взорвусь к чертовой матери, разлечусь на куски. И в горле горечь какая-то, до тошноты.
— Ты просто устал, — неожиданно серьезно сказал Рыжков откладывая ложку. — Все мы устали. Но что поделать, война. Видел, поди, что на земле творится? Там вообще мясорубка который день. Ничего, скоро фашистской гадине хребет окончательно сломаем, а потом сразу на недельку завалимся дрыхнуть. Верно, славяне?
Летчики согласно загомонили.
С КП взмыла вверх сигнальная ракета. Шипя и рассыпая во все стороны огненные брызги, она прочертила в воздухе дугу и сгорела, не долетев до земли.
— По самолетам! — донеслась привычная команда, и экипажи бросились к своим машинам.
— Вам помочь? — повернулся к девушке Григорий
— Идите, идите, я все уберу! — замахала та руками.
Дивину идти было всего ничего, и поэтому он не торопясь подошел к «четверке», выполняя свой привычный ритуал. Мотор, шасси, правая плоскость, фюзеляж, хвостовое оперение, левая плоскость — стандартный маршрут обхода перед тем, как подняться в воздух.
Он приземлился первым, уже успел зарулить своего «ильюшина» на стоянку и теперь внимательно наблюдал за тем, как садятся остальные летчики его эскадрильи. — Эх, Челидзе на посадке опять «козла» дал, придется все-таки ему несколько вывозных полетов устроить, а то никак в рабочий ритм не попадает.
— А откуда ты знаешь, что именно Реваз провинился? — засомневался техник. — Разве в этой пыли номер разглядишь?
— Да просто все, как мычание, — вздохнул капитан . — Не замечал разве, что у каждого пилота, как у музыканта, свой летный почерк со временем вырабатывается?
— Серьезно? — задумался Свичкарь. — Нет, не обращал как-то совсем внимания. Вот по звуку работающего мотора — просветлел он лицом, — это да, могу различить один «ил» от другого. Даже не глядя! Но по манере пилотирования... не, это слишком.
— Ну так кто на что учился! — засмеялся капитан — Ладно, пойду этого джигита воспитывать.
— Ты бы почистился, командир, а то, не дай бог, нарвешься на Батю или комиссара — враз сам по шее получишь, — посоветовал механик.
Дивин с досадой отмахнулся. Нет, формально, Михаил дал совершенно разумный совет. За то время, что капитан стоял у самолета, лицо и одежда покрылись серым слоем пыли. Струи воздуха от работающих винтов подняли настолько густые ее клубы, что они висели над аэродромом практически не двигаясь. Ветер дул слабенький, толком не помогал. Из-за этого разглядеть силуэты машин и фигуры людей было весьма непросто. Даже зеленые кляксы маскировочных сетей приобрели свинцовый оттенок.
— Чего тут идти-то? — легкомысленно сказал Григорий и направился к капониру, куда уже вот-вот должен был зарулить «ил» Челидзе. Прошел пару десятков метров и остановился так, чтобы не попасть случайно под колеса самолета.
Вот из пыльной мглы вынырнул острый хищный нос штурмовика с бешено вращающимся пропеллером, а затем показалсяи грузный корпус. Ил-2 катился по земле, подпрыгивая время от времени на ухабах, а из открытой форточки торчала голова Реваза, который силился рассмотреть дорогу, чтобы поставить машину на отведенное ей место.
— Правее давай, — крикнул Григорий , прижимая фуражку. — Правее!
Челидзе не услышал его, но, судя по всему, сам понял, что промахнулся, добавил оборотов винта и...
— Твою дивизию! — ругнулся в сердцах Дивин, когда сумел, наконец, отплеваться от набившегося в рот песка. Забитые пылью глаза резало, а по щекам катились слезы.
— На мукомола похож. Как ты считаешь, Вардан Эрнестович? — раздался за спиной насмешливый голос, и Григорий волчком крутанулся, поднося руку к виску.
— Товарищ майор...
— Вольно, капитан , вольно. — Батя стоял в нескольких шагах в компании замполита и с недоброй улыбкой смотрел на Дивина . — Расскажи, лучше, что за внешний вид у тебя такой? —Сам командир полка выглядел вполне прилично, словно передвигался по какому-то другому аэродрому. Или же пыль боялась садиться на Батю без специального на то разрешения. — Чего молчишь?
— Виноват, — нехотя произнес капитан .
— Конечно виноват, — согласился майор. — И то, что сам не пойми на кого похож, и то, что подчиненные выглядят будто анархисты. Банда махновцев, а не эскадрилья! Вот, взять, хотя бы, Челидзе! — Взгляд комдива переместился за спину стоявшего перед ним навытяжку комэска и приобрел стальную жесткость, не предвещавшую ничего хорошего. Замполит неодобрительно хмыкнул, явно соглашаясь с Батей. — Как говорится, яблочко от яблоньки недалеко падает. В вашем случае, Дивин, разгильдяйство командира накладывает чрезвычайно плохой отпечаток на окружающих!