Часть 21«Крутится, вертится «ил» над горой, Крутится, вертится летчик-герой. В задней кабине сидит паренек, Должность у парня — воздушный стрелок!»
Григорий в очередной раз сидел в кабине своего самолета, ожидая команды на взлет. Штурмовикам предстояло поддержать наземные войска, атаковав гитлеровские резервы, которые немецкое командование спешно перебрасывало к местам прорывов.
— Слыхал, командир, — окликнул его Пономаренко, — говорят, что мы скоро перелетим на другой аэродром, вслед за нашими войсками.
— Да, — отозвался капитан , — есть такое. В принципе, правильно, поближе к линии фронта давно уже надо было переместиться, а то времени до черта тратим впустую, пока к цели идем.
— Так-то оно так, — вздохнул старшина, — но как представлю, что из нашей нынешней нормальной обжитой землянки не пойми куда переселяться придется, тоска одолевает.
— Брось, — засмеялся Дивин. — По жаре лучше шалашик смастерить или палатку поставить, да на свежем воздухе спать. Успеем еще под землей насидеться.
— Успеем ли? — грустно спросил стрелок. — Видел, какие потери у нашего брата? От полка рожки да ножки остались.
— Ты мне эти разговоры прекращай! — насупился Дивин. — Воевать надо учиться, тогда и потери будут меньше.
— Опять ты за свое! — страдальчески застонал Пономаренко. — Народ уже тихо рыдает от твоей учебы. Ведь по ночам со своими разборами полетов всех доканываешь, спать не даешь.
— Зато у нас в эскадрилье потерь нет, — возразил капитан. — А все почему? Стараемся обмениваться опытом, берем на вооружение новые приемы, разбираем ошибки. Плохо, что ли? Ну а то, что допоздна сидеть приходится, так по-другому не получается — лето на дворе, день длиннее, а, значит, и полетов больше.
— Убедил, сдаюсь! — засмеялся Андрей.
«Илы» плыли над раскаленной степью. Где-то в вышине над ними носились стремительные, похожие на стрижей, «яки» прикрытия. Их задача бдительно следить за воздухом и не допустить нападения вражеских истребителей.
Григорий еще со Сталинграда знал, что эта военная дымка расползается глубоко по обе стороны линии фронта и серьезно затрудняет летную работу. Пилоты зачастую плохо видят поле боя, не всегда могут понять, где свои войска, а где чужие. Или, того хуже, теряют из вида свою группу, откалываются от нее на радость "мессерам "
Ничего живого.
В стороне мелькает шоссе, серое от пыли, изрытое многочисленными воронками , оно наполнено лавиной фашистской техники, прущей с юга.
— Приготовиться к атаке! — скомандовал капитан . — Бьем сперва танки.
Фашисты, заметив приближающиеся советские штурмовики, забеспокоились. Угловатые серые коробки начали сползать с шоссе, устремляясь в степь и активно маневрируя. Потревоженная пыль с обочин взметнулась вверх, ухудшая и без того слабую видимость.
Дивин совершенно машинально подумал о том, как сейчас, должно быть, тяжело его товарищам.
Навстречу «илам» протянулись цветные бусы эрликоновских трасс — это немецкие зенитчики открыли огонь. Но практически сразу вдруг замолчали.
— «Маленькие», не спите, рядом «мессеры»! — крикнул капитан , мгновенно поняв причину такого странного поведения гитлеровских артиллеристов. — Стрелки, усилить наблюдение!
Солнце светило в левый бок кабины экспата. И именно с этой стороны, из сверкающего диска вдруг вывалились четыре «худых». Еще два пытались подкрасться, идя над самой землей. Пытаться атаковать в этой ситуации наземные цели было бы форменным безумием, поэтому Дивин рванул ручку на себя, уходя вверх, под защиту своих истребителей. Остальные «ильюшины» послушно потянули вслед за лидером.
— Гляди за хвостом, Андрей!
— Понял, — отозвался стрелок. Огня он пока не открывал, выжидая, когда расстояние до противника уменьшится, и можно будет врезать наверняка.
Наверху оказалось не лучше. «Яки» крутились юлой, атакуя свору «мессеров», изо всех сил пытались отогнать их от штурмовиков. Клубок преследующихдруг друга самолетов то и дело пронзали блеклые, почти незаметные в солнечных лучах пушечные и пулеметные трассы.
Пара Ме-109 упала откуда-то сверху, рванулась к машине Григория и он, поняв, что никто из истребителей не успеет ему помочь, бросил свой штурмовик в крутое пике. Серая степь стремительно приближалась, в клубах дыма ползали приплюснутые коробки фашистских танков и капитан решил, что неплохо было бы все-таки попробовать атаковать их, раз уж представилась возможность.
Дивин выбрал один из танков, взял небольшое упреждение и сбросил пару эрэсов, метя в кормовой отсек. Вверх взметнулись черные султаны разрывов, блеснуло острое пламя, но вражеская машина как ни в чем ни бывало ползла себе дальше.
Промазал!
В ту же секунду над кабиной пронеслась очередь. Басовито загрохотал пулемет стрелка.
— Андрей, как там? — обеспокоенно спросил Дивин , выводя машину в горизонтальный полет— Норма, — скупо отозвался Пономаренко, — держу их на расстоянии.
— Молоток, — похвалил Григорий. — Держись, сейчас высоту будем набирать.
Но едва капитан попытался задрать нос «ильюшина», как снова заметил давешнюю пару «худых», что прятались у самой земли. Справа пронеслись трассы пушечных очередей, оставив после себя дымный след.
— Заразы! — ругнулся Дивин. Он все-таки успел набрать немного высоты косой горкой и вновь свалил машину в пике.
«Мессеры» тотчас разошлись в стороны и понеслись наутек, не желая подставляться под пушки советского штурмовика.Капитан не стал их преследовать, а вновь ударил по бронетехнике.
Густой дым начал заволакивать землю. Несколько танков и грузовиков горели, выбросив траурные красно-черные свечки. Остальные рассредоточились по степи.
Дивин выпустил оставшиеся реактивные снаряды, метя в небольшой затор из автомашин и повозок, образовавшийся на до.роге. Внизу сильно рвануло, и самолет подбросило вверх.
— Хорошо вмазал, командир! — ликующе закричал Пономаренко.
Рядом вдруг дождем осыпались обломки самолета. Куски фюзеляжа пронеслись мимо, беспорядочно кувыркаясь, пропали в дыму. Все произошло настолько быстро, что Григорий не успел понять, кого сбили.
— Кого грохнули? — запросил он с тревогой стрелка, но тот почему-то промолчал.
Капитан крутанулся, оглядываясь, но разобраться в воздушной карусели оказалось не так-то просто. Единственное, что он сумел рассмотреть точно, Катункин резко, со снижением, уходил на восток и за его машиной тянулся дымный след. Но огня вроде не видно. А значит, все не так плохо. К тому же рядом с ним шла пара краснозвездных «ястребков», прикрывая подбитого собрата.
— «Березы», замыкаем круг! — скомандовал он , заметив, что с востока подошла еще одна группа «яков» и немцы торопливо выходят из боя, уносятсявосвояси. — Жгите танки.
«Илы» выстроились в привычный боевой порядок и, следом за лейтенантом, начали поочередно клевать гитлеровцев.
— Работайте спокойно, «горбатые»! — Возле штурмовиков появились истребители прикрытия. Они умело закрутили встречный круг над «ильюшиными», прикрывая тех от возможных атак «мессершмитов». Ведущий «яков» заложил глубокий вираж и Григорий увидел за прозрачным колпаком знакомое, сосредоточенное лицо Каменского.
— Вот теперь порядок! — засмеялся Дивин. — Теперь повоюем, как следует.
* * *
— А завтра улетаем. — Григорий потер лоб. — Такие дела, Андрюха. В общем, — капитан запнулся, потому что горло вдруг перехватил спазм, — спи спокойно, старшина! — закончил он хрипло.
Дивин поправил свалившийся с невысокого земляного холмика букет невзрачных полевых цветов и поднялся на ноги. Надел фуражку и вскинул руку к виску, отдавая честь. Кинул прощальный взгляд на фанерный столбик, с выжженной надписью и увенчанный пятиугольной жестяной звездой: «Старшина Пономаренко Андрей Викторович. 1922 — 1943», повернулся и побрел на звук моторов.
Он шел, понурившись, а перед глазами то и дело всплывала залитая кровью кабина и безголовое тело, перетянутое привязными ремнями, сжимающее мертвой хваткой пулемет. Очередь «мессера» убила стрелка мгновенно. На обратной дороге обеспокоенный капитан то и дело пытался вызвать Пономаренко по СПУ, но тот молчал. А шедшие рядом летчики не решились сказать Григорию страшную правду.