Часть 24
— Чего хмуришься? — Рыжков устало плюхнулся на матрас рядом с Дивиным. — Удачно вроде слетали, вернулись без потерь.
— Да понимаешь, не идет у меня из головы то, как «маленькие» с нами поступили, — отозвался Григорий.
— А что не так? — искренне удивился Рыжков. — По моему, они здорово фрицам врезали.
— Так, да не так, — капитан медленно размял папиросу. — С одной стороны, «ястребки» действительно срубили нескольких «мессов». Но с другой, посуди сам, ради того, чтобы себе на фюзеляжи эти звездочки нарисовать, они ведь нас фактически в качестве живца использовали. Прикинь, что произошло бы, если меня те два охотника зажгли? Фактически, дело могло срывом задания закончиться. И я, дурак, не сразу въехал, что к чему, еще и похвалил их! — Дивин с силой дунул в папиросу, сунул ее в рот и ожесточенно зачиркал спичкой по коробку.
— Да и хрен с ними, — Рыжков легкомысленно отмахнулся. — Главное, что живы остались!
Григорий посмотрел на него и покачал головой.
— Как был сержантом, так сержантом и остался! В этот раз мимо безносой проскочили, а что завтра будет, если еще какой-нибудь ухарь нас в качестве мишени «худым» подставит?
— Ерунда это! — Рыжков благодушно пощекотал свернувшегося в клубок Шварца за ухом. Кот лениво приоткрыл один глаз и недовольно мявкнул. — Айда лучше на танцы!
— К-куда? — поперхнулся от неожиданности экспат. — Ты о чем вообще?
— В село, куда еще, — терпеливо пояснил Рыжков — Там по вечерам под баян и патефон танцуют, знаешь ли, — тезка язвительно улыбнулся. — И местные, и наши полковые девчата собираются. Откуда у них только силы находятся после службы марафет наводить?
— А я, значит, на роль пугала понадобился, — Дивин ощутимо напрягся, ожег товарища злым взглядом и тяжело катнул желваки под выбритыми до синевы щеками. — Ну спасибо тебе!
Рыжков, на удивление, ничуть не испугался, а, наоборот, лишь тихо засмеялся в ответ.
— В зеркало надо чаще смотреться. Ты разве внимания не обращал, что твои ожоги и шрамы за последние полгода исчезать начали?
— Ты серьезно? — Григорий недоверчиво нахмурился.
— Серьезней некуда, — солидно сказал Рыжков. — А что, ты у нас жених солидный! Комэск, Герой...
— Вот, трепло, — беззлобно ругнулся на него капитан . Но потом вдруг серьезно задумался. Получается, что он сам просто-напросто уверил себя, что является уродом, махнул рукой и не обращал внимания на те положительные сдвиги, потихоньку происходящие в его внешнем облике. — Что, действительно ожоги проходят? —протянув руку к лицу ,совсем неуверенно спросил Дивин у приятеля, отчаянно боясь услышать, что тот просто пошутил.
— А то! — жизнерадостно заржал Рыжков . — Так что давай, собирайся, да и погнали. Кстати, у меня немного водки заныкано, будешь?
— Зачем? — удивился Григорий .
— Навеселе проще! — авторитетно объяснил Рыжков. — Пьяному море по колено. Опять же, если откажет какая фифа, то не так обидно.
— Да летчики, поди, нарасхват?
— Если бы, — огорченно вздохнул Рыжков . — Бойцов много, а с женщинами — напряг. Поэтому даже всякая шваль из себя строит невесть что. Ну что, идешь?
— Без меня, — отказался Григорий, подумав немного. — Я лучше подушку подавлю минуточек шестьсот. Извини, устал, как собака. Кстати, советую и тебе отдохнуть. Знаешь, я уже давно подметил: молодой летчик обычно гибнет из-за того, что, не имея опыта, во время боя зевает врага. А вот опытный практически всегда из-за физической усталости.
— Скучный вы человек, товарищ капитан, — цыкнул зубом Рыжков. — Скучный и приземленный! От жизни нужно брать все, что можно. Сам знаешь, завтра может где-нибудь в бурьяне догорать будем. Так чего теряться-то? Вмазал, —Рыжков щелкнул себя по кадыку, — поплясал, повалял какую-нибудь сговорчивую бабенку в травушке-муравушке, да и день не зря прожит, есть что вспомнить.
— Вали уже, творческая личность, не то Шварца натравлю! — отмахнулся от него Дивин.