— Паяц! — неодобрительно покачал головой контрразведчик. — Прокурор мне донос на тебя показал по большому секрету. И, сдается, что почерк я признал. Комэска твоего бывшего рука.
— Карманова?! — нехорошо ощерился Дивин. — Вот же сука! Он ведь исчез давно. Я решил, что опять где-то при штабе в теплом месте обретается. И думать про нас давно забыл.
— Выходит, памятливый оказался, — развел руками Карпухин. — И обиду на тебя затаил нешуточную.
— Погодите-ка, — уставился на него с подозрением Григорий. — А с немцами этими, уж не нарочно ли вы меня так бросили? Может, проверяли?
— Забудь лучше обо всем, что было, Кощей, — мягко посоветовал Дмитрий Вячеславович. — А то уже паранойей попахивает. Так и до «желтого дома» докатишься.
— Если вам кажется, что за вами следят, то это не значит, что у вас паранойя, — невесело пошутил Дивин.
— Умный какой, аж жуть! — засмеялся контрразведчик. — Фрица с ноктолопией поэтому выкупил?
— Что? А, да, он ведь поначалу дурачка деревенского разыгрывать начал, даже говор волжский имитировал, а потом вдруг в разговоре продемонстрировал, что прекрасно знает, как на латыни умение видеть в темноте называется, — пояснил экспат. — Я-то сам случайно про это в энциклопедии вычитал, когда мы в Куйбышеве загорали. А здесь детинушка с мордой, не обремененной интеллектом эрудицией блещет.
— Понятно, — ухмыльнулся особист . И, как бы, между прочим, поинтересовался. — Ты поэтому ему шею сломал?
— Случайность, — твердо ответил Григорий. — Врезался в него просто, когда убегал, и упали неудачно.
— Ага, — ехидно улыбнулся майор. — Охотно верю. Смотри, еще в кого-нибудь не врежься.
— Что?!
— Ну вы и…
— Не без этого, Кощей, не без этого.
Шестерка «илов» скользила над землей, идя уступом вправо. Позади осталось шоссе, забитое до отказа войсками противника. Давненько уже Дивину не приходилось наблюдать такого огромного скопления вражеской техники и живой силы. Танки, самоходные орудия, грузовики с прицепленными орудиями, стаи мотоциклов — вся эта армада перла не только по раздолбанному вдрызг асфальту и щебенке дороги, но и по обеим ее сторонам. Фрицы упрямо стремились на восток. Советская штурмовая авиация наносила по ним удар за ударом, пытаясь остановить, заставить отойти назад. Но немцы ощетинились мощным зенитным прикрытием и подвесили над собой смертоносный «зонтик».
Заходя в атаку в очередной раз, Григорий успел заметить краем глаза сразу три изрядно пострадавших от огня «ила», лежавших на «животе» примерно в километре от шоссе. Не повезло парням. Впрочем, его подчиненные пока следовали за ним без потерь. Выходит, не зря тратил силы и время, заставляя летчиков раз за разом тренироваться, не зря разъяснял правила маневрирования над целью и противодействия зенитному огню. Даже этот мутный Болдырев проникся важностью момента и больше не отлынивал от занятий. Хотя, может быть, на этого деятеля так повлияло комсомольское собрание, на котором его хорошенько пропесочили. А особую остроту разносу придало появление наштаба , что скромно уселся позади летчиков и молча слушал, записывая иногда что-то в своем блокноте.
Штурмовики сделали три захода, вывалив на головы немцам ворох ПТАБов, и хорошенько «причесали» их огнем пушек и пулеметов. Когда собирались в группу, чтобы идти обратно, на дороге поднималось сразу несколько высоких черных столбов от горящей технике. А по обочинам застыли неподвижно несколько десятков солдат вермахта.
— «Ястреб-9», доложи обстановку, — запросил Григорий сержанта Кима, заметив, что за его машиной тянется слабый след белесого дыма. — До дома дотянешь?
— Нормально, командир, — после небольшой паузы отозвался маленький кореец. — Попали, гады, но самолет слушается хорошо. Думаю, дойду.
— Принял, — скупо обронил капитан . И тут же обратился к истребителям прикрытия. — «Соколы», присмотрите за нами.
— Не бздо, Кощей, — донесся сквозь треск спокойный голос Каменского. — Не бросим.
«Яков» сегодня было всего две пары. Но, как уже повелось, они тщательно пасли замыкающие штурмовики. Чтобы прикрыть их в случае неожиданной атаки «мессеров» или «фоке-вульфов». А остальные должны были при этом выстроиться в оборонительный круг. Но, несмотря на эту страховку, Дивин продолжал обшаривать внимательным взглядом переднюю и боковую полусферы. Бережного бог бережет. А разявы догорают в бурьяне.