Григорий опять сверился с картой, закрепленной в самодельном планшете на колене. Отрезок в пару-тройку километров перед началом аэрофотосъемки недаром назывался участком уточнения боевого курса — перед тем, как нажать на кнопку, следовало подправить курс.
— Рыжков , на пять градусов довернем. Действуем по плану.
Ну, «четверочка», вывози, родная! И прости, тебе сейчас достанется.
Чтобы правильно отснять участок обороны противника, нужно пройти над ним максимально точно. Фотоаппарат АФА-3с, который обычно ставился на Пе-2, был довольно капризен и требователен к условиям съемки. Вот и сейчас паре «ильюшиных» предстояло преодолеть линию километров в двадцать-двадцать пять. Это примерно пять минут полета. Именно на столько хватит пленки. Но эти пять минут надо идеально выдерживать курс, высоту и скорость. Дернулся — пиши пропало, все смажется. Снимки не получатся и придется начинать все заново.
Рыжков должен был отвлекать фрицев, выступать в качестве приманки. А, заодно исполнять роль группы подавления. То есть, бить по тем зениткам и «эрликонам», что начнут палить по «илу» экспата. В помощь ему придавались и «яшки» Каменского. Ползти на бреющем, как штурмовики, они, разумеется, не смогли бы. Но спикировать и долбануть по выявленным точкам ПВО немцев из пушек и пулеметов, приголубить их эрэсами — это запросто. А потом опять набрать высоту и пасти разведчиков, охраняя от возможной атаки «охотников».
Дивин не мог рассмотреть точно, но буквально кожей почувствовал, как зашевелились стволы зениток ему навстречу. Как забегала прислуга, как впились в прицелы наводчики, загоняя в перекрестье силуэт его «горбатого». Вот-вот засверкают вспышки огня и на пути заклубятся дымные шапки разрывов, протянутся разноцветные трассы. Эх, надо было всей эскадрильей лететь, запоздало посетовал Григорий. Сейчас поделил бы своих ребят на две группы и они огненной метлой прошлись по обе стороны от его самолета. Тут ведь даже не требуется непременно уничтожить зенитку, достаточно просто заставить расчет спрятаться в укрытие. Вот что значит отсутствие опыта полетов на разведку. Все приходится познавать непосредственно в боевой обстановке.
Высота шестьсот метров. Начали!
Григорий приник к приборам. Особенно тщательно следил за компасом. Курс! Держать курс! Ил-2 Рыжкова чуть выше и впереди. Словно танцует, дразнит немцев. Нате, мол, вот он я, стреляйте. И гансы не замедлили откликнуться. Багрово-черная стена выросла перед самолетом Рыжкова в долю секунды. Вот только что ничего не было, а сейчас уже даже смотреть страшно. Не говоря уже о том, чтобы самому, по доброй воле, соваться в этот ад. Но, делать нечего, только вперед.
— Стрелок, где «маленькие»?
— Сзади и выше, командир. Молодцы ребята, дают фрицам прикурить!
— Следи за воздухом!
До одури, до зубовного скрежета, хотелось бросить «четверку» в пике, потерять высоту, прижаться к земле и на бреющем, состригая пропеллером траву, убраться куда подальше. Сколько уже прошло? Такое ощущение, что стрелки на бортовых часах остановились.
Рядом со штурмовиком хлестко разорвался снаряд. Полыхнул нестерпимо яркой огненной вспышкой, щедро ударил осколками по крыльям и фюзеляжу. Мелкое крошево бронестекла посыпалось на голову, плечи и руки. Тугая волна жаркого, противно воняющего взрывчаткой воздуха, ворвалась в кабину, опалила лицо. Черт возьми, опять вся морда покроется следами ожогов. Забыть, не до красоты физиономии сейчас, одернул сам себя, сцепив зубы. Активно заработал ногами и руками, выправляя «илюху», вывел его из ненужного крена. Самолет нехотя, будто раздумывая, подчиняться хозяину или нет, пошел так, как надо.
— Кощей, впереди «мессеры»! — тревожно крикнул в наушниках чей-то незнакомый голос. Кто-то из истребителей, к гадалке не ходи.
Дивин поднял голову. Один, два, три…восемь…двенадцать! Ишь ты, расщедрились гансы. Вон какой комитет по встрече по их душу прислали. Одна радость, зенитки заткнулись, боясь зацепить собственные самолеты. Уже легче.
— Увеличить скорость! — скомандовал своим Каменский. Замысел его был понятен. Вырваться вперед и встретить противника огнем, не дать ему сбить штурмовики. Э, а Рыжков то куда полез?