«Ильюшин» Рыжкова перешел в крутой набор высоты. И почти сразу тезка открыл огонь по перестроившимся «худым». Те как раз разделились по звеньям и начали собственную атаку. План их легко читался. Восьмерка свяжет боем «яки» прикрытия, а оставшаяся четверка смахнет «горбатых». Классика жанра. Одна надежда, что не смогут они как следует прицелиться, ведь обычно хорошо виден силуэт вражеского самолета на фоне неба. То есть, тот, кто выше тебя. А разведчики наоборот, прижались к земле, поди их там еще разгляди. К тому же, в сшибке на встречных курсах время на то, чтобы прицелиться резко ограниченно: р-раз, и уже разминулись.
«Мессеры» перешли в пике, загнув прямую линию полета. Рыжков бил по ним, но огненные трассы его снарядов ложились неприцельно, просто в направлении атакующей группы. До нее слишком далеко, но это неважно. Сейчас самое главное сорвать фрицевскую атаку. Плохо, что угол набора, которым шел тезка , был предельный. У движка его машины уже не хватало мощности, скорость быстро падала. Еще немного и «илюха» превратится в неповоротливый утюг, зависнет на месте.
Но цели своей Рыжков достиг. Не выдержали немцы, порхнули в сторону, стараясь избежать попадания его снарядов. Другое дело, что не умчались прочь окончательно. Развернулись слаженно и стали заходить слева на советские штурмовики. Не торопились, носились «змейкой» около разведчиков, выбирали новый подходящий момент для удара.
— Стрелок, к бою, — привычно скомандовал Дивин. Пусть парнишка, что сидит за «березиным», тоже постарается прикрыть его спину. Которая уже вся покрылась неприятным, липким потом. А лицо по-прежнему печет. Терпимо, покамест, но печет. Видать, все же зацепило. — Спокойнее, подпусти гадов поближе, бей наверняка.
Машину слегка затрясло. Это стрелок начал бить по «мессам» короткими, выверенными очередями. Рокот крупнокалиберного пулемета, проносящиеся мимо трассы от чужих пушек, запах сгоревшего пороха, мелькающие силуэты своих и немецких истребителей, гоняющихся друг за дружкой — привычная картина воздушного боя. Как ни странно, но это даже успокаивало, добавляло уверенности. Григорий крепче сжал ручку управления. Осталось совсем чуть-чуть.
— Командир, атаку отбили! — ликующе доложил стрелкач. — Один, кажись, готов. «Маленькие» приласкали.
Капитан повернул голову. В самом деле, третье звено «худых», что атаковало наши «яки», было неполным. А над землей, резко выделяясь на ее фоне, уже плыл белый купол парашюта. Выпрыгнул, сволота. Жаль, что не грохнули белокурую бестию, не накормили досыта курской землицей.
— Кощей, ты скоро закончишь? — осторожно поинтересовался Рыжков . Он выровнял свою машину и опять занял место чуть впереди разведчика.
— Задание выполнил, — отозвался Дивин, глянув на часы и карту. — Уходим, парни!
— Слава тебе, господи, — немедленно отреагировал кто-то из истребителей.
— Поговори у меня! — рыкнул зло Каменский. — Следи лучше за фрицами.
Но «мессеры», потеряв одного из своих, атаковали уже без огонька. Чувствовалось, что хлестаться всерьез, насмерть, они не хотят. Тоже мне, эксперты хреновы — наши бы костьми легли, на таран пошли, в конце концов, но постарались бы уничтожить разведчика. А эти «спортсмены» больше озабочены увеличением личного счета и сохранением своей драгоценной шкуры. Да и ладно, нам же лучше. Впрочем, зевать все равно не стоит. А не то не успеешь оглянуться, как собьют к чертовой матери. Выучка у «птенцов Геринга» что надо.
О, накаркал. Опять полезли. Видать, начальство насыпало им соли под хвоста, велело разобраться с русскими. Оно и понятно, успех сражения под Прохоровкой вполне может скрываться в той пленке, что везет сейчас «ильюшин» Григория. И говорить о том, как сейчас ее ждут на родном аэродроме не приходится. Не зря ведь пригнали аж две специальные машины с фотолабораторией. Сейчас они стоят неподалеку от капонира капитана , тщательно замаскированные и готовые немедленно приступить к проявке. Снимки, доставленные прямиком из боя, нужны как воздух всем — начиная от комфронта и заканчивая командирами подразделений, что непосредственно пойдут в атаку на гитлеровские позиции. И надо сдохнуть, но дотянуть. Пусть здесь и сейчас не повторится та кровавая бойня, про которую он слушал в номере московской гостиницы.
— Курс на свою территорию.