Вот и сейчас фрицы потеряли осторожность и допустили эту ошибку. А ведь противостояли им уже отнюдь не новички начала войны на устаревших «ишаках» и «чайках». Каменский со своим ведомым так классно врезали первой паре «мессов», что ведущий врезался в землю, даже не сделав попытки вывести самолет из пике, а его товарищ отчаянно принялся улепетывать на бреющем, разматывая за собой дымную ленту. Добивать его не стали, не до того было, «яшки» отчаянно крутились над разведчиками, прикрывая их. Григорий швырял «ильюшина» в разные стороны, следуя отрывистым командам стрелка, отчаянно матерился и с надеждой посматривал вниз — не показалась ли линия фронта. Когда наконец пересекли ее, гимнастерка на капитане было мокрой, хоть выжимай. «Худые» нехотя отвязались.
— Рыжков , доклад! — потребовал Григорий. Машина Рыжкова шла чуть позади слева и нехорошо кренилась. Видимо, тоже получила изрядно. Но приятель вроде бы был цел. По крайней мере, головой крутил вполне бодро. Это Дивин видел совершенно отчетливо. «Маленьким» повезло меньше. Из восьми истребителей, что вылетели на их прикрытие, сейчас домой возвращалось лишь четверо. Когда и где сгинули остальные, капитан мог только предполагать. Равно как и то, скольких фрицев они успели приземлить.
— Я в порядке, — устало отозвался Рыжков.
Что ж, и то хлеб. Теперь надо сдать пленки, отметить на карте то, что успел разглядеть, и ждать команду на взлет. Почему-то Дивин даже не сомневался, что командование решит нанести упреждающий удар по немецкой обороне. Слишком уж многое поставлено на карту.
Так и вышло. Едва в штабе получили проявленные снимки, доложили наверх, как полк подняли по тревоге. Приказ был прямой и простой, как мычание: штурмовать выявленные очаги обороны гитлеровцев. И, главное, жечь немецкие танки. Особенно «тигры» и «пантеры». Поэтому «илы» под завязку загружались ПТАБами и тяжело выруливали на взлет. Машина за машиной. Дивин пересел на самолет Болдырева — его собственная «четверка» опять получила слишком много повреждений и встала на прикол — и повел полк в качестве ведущего. Неугомонный Рыжков оседлал штурмовик Кима и увязался следом.
Когда дотелепались до места, то оказалось, что командование бросило в бой все наличные силы их воздушной армии. Как раз перед штурмовиками заканчивали свою «карусель» «пешки». А над ними кружились в жестоком бою и «лавочкины», и «аэрокобры». Противостояли им «мессеры» в компании с «фокке-вульфами». Драка разгоралась жуткая. То и дело к земле устремлялся очередной горящий самолет, а в расчерченном трассами и разрывами зенитных орудий небе распускался белоснежный купол парашюта.
В итоге, на штурмовку они вылетали три раза. А потом…потом полк кончился. От трех полнокровных эскадрилий осталось девять машин. И два десятка уставших до чертиков летчиков и стрелков. Многие, к тому же, были ранены. Батя скрипел зубами, но молчал. Да и что тут скажешь. После доклада в дивизию распорядился отдыхать.
— Так, это что тут за банда махновцев? Немедленно прекратить! Кто такие? Быстро ко мне!
Дивин ошалело обернулся. На берегу, возле брошенных небрежной кучей вещей, стояло несколько офицеров. Один из стрелков, что остался сторожить одежду, стоял рядом с ними по стойке «смирно». Рядом тихонько присвистнул Рыжков .
— Гриш, по ходу начальство какое-то пожаловало. Ох и влетит нам сейчас.
— Разберемся, — недовольно буркнул капитан. Начальство не начальство, но один из гостей носил погоны полковника. Правда, смутило что выглядел этот офицер как-то излишне молодо для столь высокого звания. Черт возьми, а они, как на грех, в одних труселях — ни пистолета, ни завалящей финки под рукой.
— Так, ребята, давайте все на берег, — махнул он рукой товарищам.
Интересно, что за птицы? Знаки различия у чужаков авиационные. У полковника на груди сиротливый «боевик». Штабной? Другие щеголяют гораздо большим количеством наград. Один даже со Звездой Героя. Чуть выше по склону две или три автомашины. Точно не скажешь, просто не видно из-за гребня. Два или три бойца носятся, словно наскипидаренные, устанавливают стол, таскают продукты и спиртное. Прям, натуральный пикник для высокопоставленной особы в походных условиях.