сокровище! Только я думу додумал, так уже и Косорыл вернулся. Кривая ухмылка была теперь ему в самый раз. Разогнал он местных с минимальными потерями, почти без повреждений. Ну так, пара царапин. Кажется, дикари эти где-то в травке пару камушков нашли да приложили рыболова нашего напоследок. А он их приложил так, что бежали те в спасительный лес, хромая, кособочась и стеная непрестанно на гортанно-квакающем своём языке. А ещё хозяйственным Косорыл, помимо счастливо сохранённой рыбы, принёс изделия местных мастеров: палку с неровно заточенным (явно об камень) концов, сук с обломанными ветвями (изображавший у местных воинов боевую дубинку) и осколок кости, на треть длины обмотанный подсушенной древесной корой (это, должно быть, боевой нож). Косорыл собрал трофеи очень удачно. Мне-то на всю эту инопланетную этнографию наплевать, а вот профессор заинтересовался. Давай сразу рассматривать, да восхищаться, да что-то под нос себе приговаривать. Я его в течение дня осторожно подначивал. Так, чтобы выглядело это естественно и не нарочито. Явного интереса не выказывал, но так... при случае... Дескать, любопытно бы поближе познакомиться. Не так, чтобы близко. Но кое-какой материал можно было бы и собрать. В нашем-то мире о такой чистоте первобытной даже в легендах не вспоминают. А тут... И вообще... Одной только силой цивилизованного интеллекта можно было бы всю эту банду волосатиков в шеренгу выстроить и повести к свету цивилизации. И, прошу заметить, при полной свободе рук и творческих усилий. Ведь на это планетке никакие правительственные комиссии нас не контролируют. И сыщиков из Управления порядка и благочиния тут нет. Не родились пока! Так что... У профессора, конечно, свои мысли в голове роились. А чтобы роение это усилить, я даже разрешил Эбигану в бортовую лабораторию залезть. Ну, ту самую, что на транспортниках используется для изучения образцов сомнительных по качеству товаров. Он таи засел до вечера. А вечером задал я пир. Кухонный процессор признал рыбу вполне съедобной и наготовил из неё множество самых разных наивкуснейших блюд. И после затянувшегося космического поста набросились мы на эти яства как стая оголодавших шерстихвостов, сбежавших из бродячего зверинца. Набив животы, потянулись к философским размышлениям. И разговор потёк сразу по нужному руслу. Как-то сам собой встал вопрос о близком знакомстве с дикарями. Профессор не стал змею за хвост тянуть и с ходу спросил, можем ли мы овладеть языком аборигенов. «Без проблем!» отвечаю. «Косорыл у одного контуженого в долю мига всю информацию из головы вытянул и уже парой фраз овладел». «Подлый сын блюкой Баякудры!» бодро подтвердил прислуживавший за ужином Косорыл. Профессор призадумался. А потом и спрашивает, как и нам... то есть, ему в первую очередь языком овладеть. Да так, чтобы без акцента. «Запросто» отвечаю. «каждый транспортник оснащён лингватором. В нашей грузовой системе пятьсот сорок три языка используется, и это только официально! А с учётом жаргонов, диалектов и редко употребляемой в приличном складском обществе обсценной лексики планеты Виклор - так и вовсе сотен семь наберётся. И насчёт акцента не беспокойтесь - в загрузочной информации, которую лингватор втемяшит в ваши драгоценные мозги, будут и сигналы для настройки правильно работы мышц гортани и связок, с учётом всех особенностей местного акцента». В общем, обнадёжил. Луц и Кравен напряглись. Им в авантюру ввязываться не хотелось, но профессор (на моё счастье) упрямо тянул их за собой. После ужина толком не отдохнул. Вскочил на заре, всех поднял - давай язык осваивать! В кресло лингватора садились по очереди. Я тоже присел. Отчасти чтобы подозрений лишних не вызывать, отчасти из-за внезапно налетевшего куража, а отчасти потому, что было очень любопытно послушать, о чём же этот премудрый реформатор с дикарями разговаривать будет. А потом по просьба профессора отправил я микродрон в разведку. Выяснить, где там стойбище местных находится. И заодно уточнить, как же они на визит пришельцев отреагировали, да и вообще - как живут и о чём мечтают. Дрон поселение довольно быстро обнаружил. По следам беглецов (они в зарослях настоящий коридор пробили, пока бежали). Дикари как дикари. Навесы на стволах деревьев, шалаши - то ли на сваях, то ли на тех же стволах. Кусок леса слегка прорежен от деревьев. Видно, временно они тут. Грязь, мошкара какая-то в воздухе вьётся. Галдят, воду набирают из какой-то лужи. К реке идти, похоже, боятся. Дрон к стволу прицепился, включил оптомаскировку. Видит, слушает, пишет. В общем, ничего особо интересного. В основном, свои проблемы обсуждают. Ну и про нас, конечно, говорят. Но так, немного. Прямо даже обидно стало, что так немного. Я-то думал, мы у них фурор произвели своей посадкой да буйством моего рыболова. Ан нет, без фурора обошлось. Дескать, упало там перед грозой чего-то с неба, да потом зверь какой-то мужиков чуть не покалечил. В общем, явление природы. То вода с неба упадёт, то транспортный корабль, за который кредит не выплачен. И то верно, чего удивляться? И ещё понял я, что к поляне нашей они больше не пойдут, а откочуют выше по течению реки. Там запруда, глубоко - и рыбы много. Такие дела. Вот это меня слегка обеспокоило. Понял я, что профессора им надо подсунуть до начал кочёвки. Или таскаться к ним придётся к какой-то их проклятой запруде! Да и оттуда они, не ровён час, сбегут. Профессор их болтовню поначалу слушал без особого интереса. Мычал только да пальцами водил по мемо-листу, записи делал. А потом оживился. «Непонятно» бормочет. И ёрзает при этом. Непонятно и непонятно. Но раз задело его что-то, то надо тему развить. Пора уже, подзадержался я в состоянии бодрствования. Русрсы организма тоже ведь расходуются, а гибернация - дело нелёгкое, труднопереносимое организмом, истощённым космическими полётами и многолетним употребление орхидейного сока. «Чего» спрашиваю «непонятно?» Он косится, на вопрос не отвечает. Опять бормочет. «Чего» повторяю «непонятно? Обычная голытьба лесная. Займись несчастными, доктор, сделай доброе дело. Благо, время у нас есть: по моим расчётам спасатели к нам через тридцать пять дней прибудут. Как раз время будет материал собрать да в чувство их привести. Построить, так сказать, совершенный мир в условиях джунглей. То-то радости будет, когда вернёшься с победой!» Льстил, конечно, грубо. И врал напропалую. Никаких тридцати пяти дней и в помине не было. И расчётов никаких не было. И с радостью профессора никто в наших краях не ждал, это очевидно. Меня бы, пожалуй, коллеги профессора живьём сожрали бы, если бы я каким-нибудь образом исхитрился Эбигана живым вернуть. Одна радость: шансов у Эбигана не было. А у меня были. Я их и увеличивал по мере сил. И повёлся хмырь учёный, повёлся на грубую лесть! Лицо в сладкий блин раскатал, будто тот пьянчужка из Торфяного квартала, которому после пары дней вынужденного воздержания довелось-таки до оловянной чарки добраться с синей жидкостью, что давят на радость бродягам из придорожных цветов в южных провинциях метрополии. Обрадовался, расслабился - и давай мысли излагать. Начал с вопроса: «Почему же это у них религии нет?» Вот так. Никакой. Дрон все их разговоры собрал, все мысли выудил и профильтровал. Почти весь день на дереве проторчал. И мы беспрестанно дикарскую трепотню слушали. Когда в записи, когда в прямом эфире. Про охоту говорят (на каких-то «бубуров» засаду собрались устроить), о рыбалке речи заходят непрестанно, о том, кто у кого бабу увёл... А бабы, господа судьи, у этих аборигенов ничего оказались, между прочим! Погуманоидней мужиков будут, постройней и без неуместной этой волосатости. Некоторые так очень даже ничего! С моей кошёлкой сравнить - так и вовсе красавицы! ...и как бы вовремя с кустов у Сухой Земли (не знаю, что такое... местность так называется, наверное...) плоды «а-бб» собрать, а то пожелтеют скоро и вкус будет уже не тот. В общем, нормальные бытовые проблемы обсуждают! А этому - богов подавай! И зачем ему боги? «Духов каких-то упоминают изредка» продолжал Эбиган. «Но как-то невнятно всё, к слову только. Без всякого почтения?» «Чего» спрашиваю «шнырь учёный, за бога себя выдать хочешь? Так-то оно проще было бы мозги загаживать. Да только не выйдет, душевед! Ты им одним своим видом отвращение внушаешь. Да и я тоже. Да и эти...» И кивнул так выразительно на Луца с Кравеном. Те заулыбались сразу понимающе и закивали в такт. «И вообще - у них своя жизнь. Чтобы хоть за кого-то себя выдать, нужно в контакт войти...» Тут профессор меня прервал. «Чушь!» кричит. «Никакой контакт не поможет! Хоть сотню лет с ними контактируй - и никакого общения не будет. Между нами и ими - тысячи лет развития и сотни лет световых. Быть может, наши психотипы вообще несовместимы. Их парадигма гомеостаза...» И тут же по лбу себя хлопнул. «Понимаю!» возопил. «Понимаю, почему богов нет! Лишняя сущность!» Я и согласился сразу же: «Конечно, ибо это так! Они же вкалывают с утра до вечера, выживают как могут. Судя по комплекции, недоедают и часто болеют. Ни запасов еды, ни лишнего времени нет. Откуда богам взяться и на кой демон они тут нужны?» Клянусь, Эбиган с уважением на меня посмотрел! Недолго, правда, он так смотрел. Потом опять прежний, высокомерный вид принял и давай рецептами сыпать. «Напрямую нам с племенем в контакт вступать ни к чему. Но и без помощника нам не обойтись. Потому найдём же самого перспектив