Но война началась не по нашей вине. С Перевала Уходящего Солнца пришли несметные полчища драуков — страшных чудовищ, верхняя половина которых была человеческой, а нижняя — паучьей. Как воины, они уступали тёмным, владели магией гораздо хуже светлых. Но зато умели генерировать яд, способный убивать эльфов практически мгновенно, так что никакая регенерация не спасала.
Я даже не говорю про остальные расы. Кто не успел тогда спрятаться и попался на пути драуков — погиб. Возглавляла их армию великая воительница-маг по имени Ллот (почему её потом записали в богини темных — даже не проси объяснить). Тёмные эльфы оказались единственными, кого убить было не так просто. Они сумели противопоставить её хитрости и силе своё воинское искусство. Но светлые были бессмысленными жертвами и огромными потерями для всей эльфийской расы. Кое в чём Витаррэль прав — они по сути своей создатели, но достигнуть высот светлой магии невозможно, не прожив пары сотен лет. А вот воину нужно гораздо меньше времени, чтобы научиться сражаться. Поэтому потери тёмных никто не считал, думали только, как уберечь светлых.
Тёмный Повелитель нашёл выход — огромную долину, скрытую горами. В этом убежище спрятали большинство женщин и всех светлых эльфов вместе с Повелительницей и маленьким сыном, который стал впоследствии Повелителем Светлой Долины и, кстати, отцом Артисерэля. Совместными усилиями Повелители наложили по обе стороны невидимой границы заклинания, действующие и сейчас. Без разрешения Повелительницы в Светлую Долину не только пробраться невозможно, её не каждому дано увидеть. Ни с воздуха, ни по земле, ни под землёй.
…А тёмные эльфы приняли бой, оттеснив воинство драуков в горы, а потом и в подземелья, откуда те появились. Тогда в решающей битве нами была использована сильнейшая тёмная магия — магия крови Повелителя. Он пожертвовал собой и своей силой, но смог преломить ход битвы. Да, он погиб, успев последним обрушить своды пещер и закрыть выход и для драуков и, как в последствие оказалось, возможность вернуться на поверхность для тёмных.
Долгие годы тёмные эльфы, провели в непрерывной войне с остатками воинства Ллот. Они научились жить в подземелье, построив себе по началу укрепления, потом и целый город. Не остались и без высшей эльфийской Силы — ведь с ними была дочь Тёмного Повелителя, которую Тьма милостиво признала. А со временем одобрила и её избранника, которому суждено было стать Повелителем. К сожалению, эльфов осталось слишком мало для того, чтобы отправиться в сердце гор, куда скрылась Ллот. Пробиться назад, на поверхность тоже не хватало сил — выход оказался надёжно запечатанный высшей эльфийской магией, перебить которую у новоиспечённой пары Повелителей не хватало знаний и силы.
Поэтому, тёмные были вынуждены жить под землёй, сдерживая постоянные нападения драуков и стараясь увеличить свою численность. К счастью, около четверти из оставшихся эльфов составляли женщины, бившиеся наравне с мужчинами. Тогда, в полной мере, мы и осознали бесценный дар женщины — источника новой жизни. Повелительница приняла решение — женскому населению не покидать укрепления, ни при каких обстоятельствах. Надёжно укрытые в городе, женщины постепенно стали руководить всем — от строительства новых жилищ, ходов и укреплений, до обучения подрастающих эльфов магии и воинскому искусству.
Мужчинам было просто не до этого — Ллот не теряла надежды пробиться на поверхность. А для этого нужно было пройти через подземный город тёмных. Чтобы закрыть портал, через который Ллот получала силу, Повелительница, оставив двоих детей, вместе с мужем отправились в сердце гор. Благодаря магии крови и ценой жизни пары Повелителей, удалось убить Ллот и закрыть портал, откуда появились чудовища…
Война была выиграна, но победители по-прежнему жили под землёй. Новая пара Повелителей была слишком юна. И опять потянулись долгие годы, пока Повелители смогли накопить силу и пробить выход на поверхность. Всего со времени нападения армии Ллот прошло девять сотен лет с небольшим хвостиком. Из тех, кто пришёл в подземелье с первым Повелителем, никто не выжил…
Вот, собственно говоря, и сказочке конец. Ты спишь, mi'ralli?
— И не надейся. А почему вы не вернулись в Светлую Долину?
Кристарн вздохнул. Он хорошо помнил то судьбоносное собрание, на котором дроу большинством голосов решили остаться в долине, где они оказались, выйдя из подземелий, и единогласное решение отделиться, основав новое государство.
— Понимаешь, mi'ralli, от того народа, что когда-то жил вместе и дружно, уже никого не осталось. Самому старшему из ныне живущих тёмных едва исполнилось четыре сотни. Для эльфов — это немного, поверь на слово. А светлые — вообще разочаровались в этом мире. Старшие — давно ушли, а младшие — с нетерпением ждут, когда смогут путешествовать в иные миры…
Да, у нас единые предки, но тысячелетняя разница в образе жизни. Светлые научились защищаться и обращать внимание не только на красоту бабочек и аромат цветочков. А мы сотни лет были заняты только тем, чтобы выжить и сохранить остатки нашей расы. Мы многое потеряли, в том числе и знание магии. Просто не до этого было, не говоря уж о просвещении и просветлении.
А светлые, за немногими исключениями, до сих пор к нам относятся как к собственной элитной армии. Многим нашим такое отношение не нравится, и превращаться в нянек для светлых они не хотят. Впрочем, чего там, я их прекрасно понимаю и местами разделяю эти убеждения. Мы хотим жить в мире. Но в своём мире и по своим правилам. За столько лет войны у нас стерлись многие границы, например, понятия знатности, высокородности, та же дурацкая иерархия. Изменились меры допустимого и недостойного… Мы живём, как одна семья, разбитая на насколько Домов по родству. Нас не много, но мы знаем и ценим каждого. Да и город подземный нам дорог, ведь это — память предков и наша гордость. Мы не променяем его на холодную безопасность Светлой Долины…
— Звучит очень патриотично. Но, честно говоря, я вас прекрасно понимаю. Это просто ужасно, когда кто-то другой тыкает пальцем, указывая место под солнцем, не считаясь с твоим мнением и желаниями, — слабо улыбнулась девушка, которая всю сознательную жизнь боролась за право быть самостоятельной. Она печально вздохнула, отгоняя грустные мысли, и поспешила спросить:
— А откуда растут ноги у рассказов о жертвоприношениях?
Кристарн презрительно поморщился.
— Из вашей задницы, дорогие люди. Вы безумно любите обожествлять то, что сильнее вас или разительно отличается. Это вы приносили жертвы Ллот, кстати, абсолютно безуспешно. Ллот обрадовалась и жертвам, и всем остальным, кого догнать успела. Наша магия крови не имеет ничего общего с жертвоприношениями. Скорее, это самопожертвование — ты добровольно отдаёшь всю свою силу, всю душу, всё нажитое, приобретённое и осмысленное своей покровительнице. Это сложно объяснить и, я очень надеюсь, не нужно будет показывать наглядно.
— А сколько лет прошло с тех пор, как вы вышли на поверхность?
Кристарн с трудом подавил зевок. Пригревшись, спать хотелось немилосердно, только в обращённых к нему сверкающих синих глазах не наблюдалось ни капли желанного отдыха.
— Почти пятьдесят. Правда, лет тридцать ушло на то, чтобы вообще научиться жить при солнечном свете и не слепнуть днём, но мы справились.
— То есть, ты родился ещё под землёй?
— Да. Но, к сожалению, не сражался. Когда победили Ллот, мне было всего десять лет. А это мало даже по человеческим меркам, — вздохнул дроу.
— А ваша Повелительница, она какая?
— Как и положено Повелительнице — умница, красавица и прекрасная воительница. При этом умудряется быть задиристой, как подросток, любить дурацкие шутки и всевозможные розыгрыши… В общем, — она ничего. Жить можно.
Аталь отметила необычную теплоту в голосе и поспешила задать ещё вопрос, пользуясь хорошим настроением дроу.