— Поговорили? — не отрывая безучастного взгляда на лес, спросила Виктория.
— Почти. Аталь вернётся ненадолго, помочь нам, и, скорее всего, уедет в Тёмную Долину. Я не буду возражать, хотя особого восторга не испытываю, — он немного помолчал и решительно продолжил, глядя на тонкий профиль жены: — А ещё меня успели потыкать носом в безобразное отношение к тебе. И здесь я полностью согласен.
Девушка медленно повернула голову и внимательно посмотрела на короля, затаив дыхание. Тот медленно опустился на одно колено и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:
— Моя королева, прошу тебя простить за всё несказанное и несделанное мною. Обещаю, что отныне между нами не будет ни недомолвок, ни секретов. Если ещё не поздно — отрой мне своё сердце, подари дружбу, доверие и любовь. Наверное, я должен был сказать это раньше, в день нашей свадьбы, но тогда это не прозвучало бы искренне. Поэтому повторю сейчас, от чистого сердца. Будь моей опорой, подругой, любимой, единственной и надёжной. Я обещаю быть тебе защитой… и всем, кем ты позволишь мне стать.
— Вот дурак ты, Анэ, честное слово! Я всю жизнь люблю тебя. И буду любить, всегда-всегда. Хвала Богам, что до тебя хоть сейчас это дошло! — прерывисто произнесла Виктория и, конечно же, расплакалась. Король поспешно вскочил, прижав к груди жену, и тоскливо подумал, что две рыдающие женщины за одну ночь — это такое изощренное издевательство Богов, доставшееся персонально ему за недостаточную сообразительность и запоздалое прозрение.
— Светик ты мой ясный! А что это за тошнотворная романтика, куда ни плюнь? Мне можно этот мир хоть на мгновение оставить без присмотра, без риска утонуть по возвращении в розовых соплях?
— А что такое?
— Что такое? Как бы тебе попонятнее объяснить, что сначала девочка должна получить силу, а уже потом — заниматься поисками отражения! И не первого встречного, а того, кого подберем ей мы! А ты чего?
— Да меня тут вообще не было! Или ты одна можешь шляться по другим мирам? Так что нечего, нечего все камни рассовывать по моим карманам. Это всё твой мальчик! Он первый начал!
— Ты моего мальчика не тронь. И так — от сердца отрываю!
— От чего отрываешь? Тьма, не смеши, вернись в эту реальность.
— Ладно, не буду. А то, говорят, что смех продлевает жизнь. В общем так, вечером деньги — утром стулья. Тьфу ты, привязалось. Словом, сначала сила — потом любовь. Теперь я сама за ними присмотрю. И не приведи Создатель, если этот водевиль играется против воли моего мальчика…
Мир вздохнул и принялся корректировать уже построенные дороги.
Глава 8
Аталь соскользнула с дорожки, судорожно кашляя от удушливого дыма. Горело Сердце Леса, лишь до огромного дуба пламя ещё чудом не добралось. Витаррэль чего-то надрывно прокричал, резко выпрямив руку, и на ближайшие к ним деревья обрушился столб воды. Огонь недовольно зашипел, отступая. Ненадолго. Он знал, что жаркий воздух быстро превратит воду в пар, и можно будет вернуться за своей добычей. Дриады бегали по поляне с безумными глазами, наталкиваясь друг на друга и истерически вопрошая, что делать. Древнейшей видно не было.
Аталь почувствовала боль в руке и очнулась. Оказалось, что рядом стоит Кристарн и невидящими глазами смотрит на гибнущий лес, сжимая её ладонь. Девушка встряхнулась, мысленно привела в чувство внутренний голос, который с истинно бабской солидарностью успел впасть в панику и не хуже дриад выводил трели на вечную тему: «сейчас мы все умрём!». Быстро перебрав доступные ей заклинания, хоть как-то связанные с водой, целительнице пришлось с огорчением констатировать, что ничего подходящего для тушения столь масштабного пожара в её арсенале нет.
А огонь нарастал, сплетя гнездо где-то вдалеке, послушно следуя за ветром. На пути его стояло Сердце Леса, и пожар был твердо намерен проложить дорогу сквозь него. Любой ценой.
Что было дальше — помнилось расплывчато, будто страшный сон.
Вот она стоит рядом с Витаррэлем и, перекрикивая дриад, пытается перенять заклинание чуждой ей стихии. Ничего не выходит. Беспомощно оглядываясь, смотрит, как трое дроу отлавливают девушек и спроваживают с поляны. Вот появляется Древнейшая, громко ругается, просит Витарра быстренько облить вон те берёзки, и помогает строить своих девочек. Подбегает Эшери и что-то кричит целительнице прямо на ухо. Она непонимающе мотает головой и тут приходит осознание. Ветер. Нужно остановить ветер. Эшэри согласно кивает и обещает, что с ветром они справятся. И дождь. Нужно сотворить дождь. Но из чего?
— Ручей, озеро, река… что есть рядом? — набрасывается она на Дубравию. Та печально улыбается, кивая на тонкую струйку родничка, испуганно выглядывающую из-за корней гигантского дуба. А прохода уже не осталось — огонь окружил великана со всех сторон. Аталь, на глазок выбрав место поуже, разбежавшись, перепрыгивает через огненное кольцо. Неожиданно летит гораздо дальше, больно ударяется коленками и чувствует, как её рывком поднимают с земли.
Зёленые глаза не просто сверкают, из них, кажется, сейчас посыплются искры.
— Да ты что, совсем рехнулась? Огня не видишь? — срывающимся голосом шипит Кристарн. — Если больше нечем заняться — марш в дом, дриад утешать, живо! Тут только самосожжения не хватало!
— Не смей. Мной. Командовать, — звонко отчеканила Аталь, направляясь к дубу. Тут, как ни странно, жар не почти не чувствовался. Поспешно нащупав кругляшек в кармане, девушка мысленно поблагодарила Богов, сохранивших жемчужину русалки после её экспериментов в магическом портняжничестве.
Бросив сверкнувший камушек в ручеек, она громко позвала:
— Дух воды, прими свой дар, и приди на помощь, прошу…
Ничего не произошло. Медленно тянулись мгновения, воздух становился всё жарче, а в голове поплыл горячий туман. Аталь подняла жемчужину и, покатав в руке, снова бросила в ручей.
— Пожалуйста, нам очень нужна твоя помощь…
И снова ничего.
— Уляша, твою мать, ты же обещала!
Она резко обернулась, взглядом отыскивая Кристарна. Глаза отчаянно слезились. То ли от удушливого дыма, то ли от тающей с каждым мгновением надежды. Тёмный цепко оглядел её, словно полоснул острым взглядом, и подошёл ближе. Над ними материализовалась небольшая тучка, весело закапавшая дождём. Крупные капли быстро промочили одежду, волосы, освежающим потоком хлынули по грязным щекам, смывая копоть и пыль. Быстро оторвав рукава от её некогда белой блузки, Крис подождал, пока ткань намокнет, и протянул девушке, велев дышать через импровизированную повязку.
— К сожалению, это всё что мне доступно, — с горечью сказал он. — Жаль, что у тебя не получилось. Ты звала русалку? Мне и в голову не пришло.
— Ну, мне пришло. Да толку… — отмахнулась Аталь и, вздрогнув, обернулась на странный звук. Огромный тополь, издавая ужасающий треск, медленно упал, окончательно перегородив им дорогу назад. — Как теперь вернуться? Крис, сейчас я начну паниковать, а это будет покруче дриадских истерик…
— Пока не начинай. Я вынесу тебя отсюда, не волнуйся. Уж я-то вижу, куда и как нужно прыгать. Ты уверена, что русалка не придет?
— Давай немного подождём. Я не знаю, сколько нужно времени, чтобы вызов подействовал. Только скажи, когда нужно возвращаться. А то у меня, оказывается, с определением расстояния небольшие проблемы…
— Хорошо, подождём. Витаррэль, всё-равно, единственный, кто может хоть что-то сделать. Обо мне с Тебаром и говорить нечего. У Эшэри тоже не получилось переснять заклинание, он смог только направить ветер в другую сторону, уменьшив скорость пламени. Но без воды пожар не остановишь, — вздохнул Крис и без всякого перехода добавил: — Прости, что наорал. Наверное, с перепугу.
— Ты испугался? Не верю, — удивлённо подняла глаза Аталь. — Наверняка, великим тёмным воинам не ведом страх перед каким-то жалким огнишком.
— Mi'ralli, я за тебя испугался, — серьёзно ответил дроу, не поддержав шутки, и легонько подхватил её за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Я, правда, на мгновение решил, что у тебя малость крыша сдвинулась после разговора с королем, раз ты скачешь прямо в огонь. Неужели ты не видела, что не допрыгнешь?