— А когда ты нам говорила, что псих — это Санта? — смешно вытягивая шею, поинтересовался Царь.
— Я не говорила.
— Вот именно, блин! — воскликнул он с возмущением. — Сели бы, обсудили всё в семейном кругу. Так-то, это капец, какая важная новость.
— Можно я сама разберусь?
— Можно, конечно, только вот сама ты так и будешь на месте топтаться. Нормальный парень, надо брать! Красив, молод, здоров, как бык, талантлив, популярен, богат, сам всего добился! Чё тебе ещё надо-то?
— Я сама разберусь! — начиная злиться, повторила я. — Он тебе за рекламу заплатил?
— Не, я на добровольных началах.
— Волонтёр, — усмехнулась я.
— Я знаешь, чё думаю?
— Не хочу знать.
— Да послушай! Костян, конечно, гонит конкретно, но выгонять надо Женю Самойлову.
— Ты с ума сошёл!? — изумилась я.
— Не, поёт она охренительно, но она постоянно трётся около нашего Данила! Озверела, блин, увести хочет!
— Господи, Андрей! — засмеялась я. — Во-первых, отстань от девочки! Я тебя порву, если ты её выгонишь, понял? Во-вторых, когда это Данил стал нашим?
— Твоим — давненько уже. А нашим — когда я вот это всё посмотрел. Сегодня, то бишь. И теперь я решил пустить в ход тяжёлую артиллерию в виде Лерки, чтобы она тебе мозги вправила. Она кого хочешь, уломает, лишь бы отстала. Просрёшь же хорошего мужика, Воронцова!
— Она уже пыталась, но, повторяю: я сама разберусь, не лезьте.
— Она знает?! — обиделся на жену Андрей. — От, стерва, ни слова не сказала.
— И правильно, иначе ты бы меня уже давно достал. Всё, хватит уже. Пожалуйста, не лезь. И вообще, нам работать пора.
— Окей, пошли. Тебе в танцзал надо.
— Зачем?
Андрей указал на один из мониторов, работающих в прямом эфире. Камера снимала танцевальный зал, куда вошёл Данил.
— Боже, угомонись уже! — закатила я глаза.
Но, зайдя в дом, я поздоровалась с ребятами, и ноги сами понесли меня туда, куда указывал Андрей. Не знаю, зачем. О чём мы будем говорить, если тут камеры? Слава был прав, я не хочу, чтобы зрители это обсуждали. У нас музыкальное шоу, всё остальное должно остаться за проектом. Но как это сделать, если кусок, где были разборки на кухне, Царь всё равно пустит в эфир?! А уже никак, Кристина, и за это Косте отдельное спасибо, что дал повод для таких обсуждений.
Кстати, вот с ним вообще не хочу разговаривать. Надо же, как кардинально может поменяться мнение о человеке! Тем более, о человеке, так напомнившем мне о Мише. Нет, я пытаюсь его понять, честно. Он действительно пошёл не по тому пути, когда «стал Мишей», да в обсуждениях даже имени его не помнят! Наверное, это дико обидно. Но его же никто не заставлял быть изначально не собой, а кем-то. Зато, Костя, думаю, получит урок на всю жизнь, и больше, надеюсь, не наступит на те же грабли. Но вот то, что после первого концерта, если он останется, Косте будет сложнее всех — это факт. Других участников уже знают, как именно их, а Косте нужно будет заново завоевать любовь зрителей уже своей личностью. Я даже задумалась над тем, что, возможно, его уход будет для него подарком от нас. Всё забывается. Пройдёт время, и Костя сможет попробовать снова, но уже, как Костя Богданов, исполнитель в стиле, в котором он может выступать. Ведь мне понравилась его песня, точнее — речитатив под бит, а значит, он найдёт своего слушателя, пусть и не сейчас. Что ж, кажется, с Костей всё же придётся поговорить. Я прямо скажу ему это всё и спрошу, хочет ли он сам здесь остаться после всего. И если Костя ответит, что готов попробовать снова, вместе с нами, то лично я готова дать ему второй шанс. Каждый может ошибиться, и вторая попытка тоже должна быть у каждого.
Кстати, о шансах.
Когда я зашла в танцзал, Санта танцевал в наушниках. Он делал это действительно мастерски, как и говорил Макс, я даже засмотрелась. А Данил, увлечённый танцем, совсем меня не заметил, хотя зал был зеркальным. Но он вообще не смотрел ни в зеркало, ни по сторонам, он был где-то далеко. А мне стало интересно, что он сейчас слушает, о чём думает, и, о Боги, что у него под майкой. И мои молитвы были услышаны, Данил прямо в танце скинул с себя майку, чтобы было прохладнее, оставаясь в одних спортивных штанах, но полюбоваться я не успела — меня заметили.