— Нет, просто я думаю, что от меня ждут вовсе не того, что я покажу.
— Да, придётся постараться. Но материал у тебя хороший, и это честно.
— Спасибо, — улыбнулся Костя.
А я всё смотрела на него, и никак не могла понять, почему же мы все видели такое большое сходство, когда сейчас мне кажется, что он уже вовсе и не похож на Мишу? Может, просто Костя постепенно вышел из образа и снова стал Костей? Другой голос, другой смех, мимика, повадки — и вот это уже совсем другой человек.
— В общем, итог такой: вёл ты себя вчера некрасиво, и хорошо, что ты сам это признал, пусть и не в полной мере. Но это мало относится к тому, зачем мы здесь собрались. Я могу пообещать только за себя, и вот, что я тебе скажу: через неделю я не назову твоего имени, если ты сейчас скажешь мне, что хочешь остаться с нами. Но ты должен работать. И ещё должен держать себя в руках, так же, как и держать в себе обидные слова тем, кто здесь с тобой живёт. Мысли твои никто не услышит, но думай прежде, чем говорить, мой тебе совет.
— Я хочу остаться. И буду стараться, мне очень нужна победа. Не для галочки, или чтобы гордиться, а для возможности развиваться дальше именно в этой сфере. Я хочу быть артистом.
— Вот это — хороший настрой! — одобрила я.
После разговора я занялась уже привычной работой: кому-то помочь советом, послушать, как кто-то поёт, и день снова пролетел незаметно. С меня сняли микрофон, и из дома я вышла, когда на улице было уже темно. А вот наш трудяга Андрей остался с ребятами и дальше.
Я уже хотела было ехать, но во дворе заметила сидящего на качелях Санту. Он сосредоточенно что-то записывал в блокнот, и мне стало жутко интересно — что.
— Умру от любопытства, не дожив до концерта! — засмеялась я.
Данил поднял голову и явно удивился, увидев меня. И точно обрадовался.
— Сегодня полнолуние, что ли?
Я машинально посмотрела на небо, где сейчас даже звёзд видно не было из-за туч, потом снова на него:
— Не знаю, а что?
— Ты уже второй раз сегодня ко мне сама подходишь, а обычно я вижу твои сверкающие пятки, — объяснил он.
— Ну, прямо! А чего к тебе подходить, если ты не делишься? — я указала на блокнот в его руках, с любопытством пытаясь разглядеть, что там написано, но Данил быстро положил на написанное руку.
— К сожалению, когда ты поёшь из колонки в моём доме, громкость в ушах не убавить, — с ухмылкой напомнил он мне мои же слова в его адрес. — Тогда ты забыла ещё добавить: потому что песни у тебя — гавно! Чего же это ты сейчас вдруг заинтересовалась моим творчеством?
— Ну, хватит уже! — засмеялась я. — Скажем так, теперь мне интересно. Покажешь? Там слова песни?
— Да, довожу до идеала. Хотя, куда уж мне до идеала, да?
— Даня! — закатила я глаза.
А он стал серьёзным, а потом улыбнулся:
— Впервые. Но я был согласен и на громилу. Пару слов покажу, ок? — он перевернул лист и на чистом стал писать, потом вырвал этот лист и протянул его мне.
«Для тебя, моя любовь…
Дай мне, дай мне, дай мне сил!
Да, меня нужно спасать
Хочу, что бы ты попросила
Дай мне, дай мне, дай мне сил!
Услышать, что ты любишь так, как никого не любила…»*
Прочитав эти строки несколько раз, я сглотнула почему-то образовавшийся в горле ком.
— Красиво. Споёшь?
— Сейчас?
— Да, хотя бы этот кусочек.
Он поднялся, оставляя блокнот на качелях, пока я прятала его листочек в карман, потом по-бунтарски сорвал с себя микрофон и протянул ко мне руку:
— Потанцуем?
Я, не раздумывая, прикоснулась к его тёплой ладошке, наши пальцы переплелись. Данил притянул меня к себе, и теперь между нами оставались лишь миллиметры.
— А музыка?
— А ты закрой глаза и представь её, — прошептал он мне на ушко, вызывая тем самым волну мурашек по моему телу.
Его вторая рука осторожно легла на мою талию, а я легонько коснулась его шеи. А потом, закрыв глаза, я услышала, как он тихо запел слова, которые я только что прочитала. И это было чудесно, весь этот момент казался сказочным. Прекрасный низкий голос, песня, которую он пел только мне, его тёплые руки и горячее дыхание на моей шее. Казалось, время остановилось. Казалось, это происходит не со мной. Точнее, я была уверена, что сама больше просто не смогу испытать удовольствия от такого близкого присутствия мужчины, но мне не хотелось, чтобы момент заканчивался. И он давно уже спел свою красивую песню, а мы всё танцевали под беззвучную музыку. Могу поклясться, я слышала её.