— Но этот выбор хотя бы логичен! — закивала я, радуясь, что он сейчас назвал два имени, и что теперь я могу просто присоединиться к словам Лёши и назвать того, кто останется из этих двоих. — А то я вообще уже думала идти к Андрею и пытать его, чтобы назвал троих, с кем точно не будет работать дальше.
— Это опасно, — засмеялся Ворон, кивая на истерящего на сцене Царя.
Там, кстати, Слава уже сменился Вовой, который сейчас не так, по мнению Андрея, держал в руках гитару.
— Вова, запомни: это — твоя баба! Твоя любовь, Вова! Чё ты бренчишь на ней так грубо?!
— Может, стоит вмешаться? — приподняла я бровь, жалея бедных участников.
— Я не рискну. Лучше пойду, покурю, пусть сами разбираются. И по дороге наваляю сыночку, — он поднялся и указал на воркующих в уголке Макса и Лизу, которые, оказавшись, наконец, вне камер, вообще перестали обращать внимание на всё, что происходит вокруг.
Как же я им завидую!
— Ну чего ты такой строгий? — засмеялась я. — Хорошая же девчонка.
— Девчонка прекрасная, но маленькая.
— Ей осенью восемнадцать, мы с ней в один день родились!
— Вот тогда и поговорим, — отрезал Ворон. — Ты пойдёшь курить?
— Не хочу, — улыбнулась я.
На самом деле, очень хочу, но мне почему-то стыдно за такую мою привычку перед Данилом. Он ещё в первом разговоре сказал, что ему это не нравится, и мне не хотелось пахнуть табаком перед некурящим Сантой. Блин, неужели и правда придётся бросать?
Раньше у меня таких проблем не было, мы с Мишей любили вечером выйти вместе на балкон, выкурить по сигарете, обсуждая события прошедшего дня, и он никогда не был против этой моей привычки. Единственным, что было у нас всегда под запретом — это алкоголь. И то, это была моя инициатива — вообще не пить. Я жила с зависимым от этого в прошлом человеком и не хотела лишний раз провоцировать в нём желание что-нибудь употребить. Абсолютно трезвый образ жизни вошёл для меня в норму, я поддерживала мужа, никогда не пила и глотка, даже на праздниках. А теперь что, ещё и курить нельзя? А если я не смогу бросить? Я же не школьница, чтобы прятаться по углам с сигаретой во рту. Но Данилу, несомненно, уже надо отдать должное хотя бы за, что я вообще задумываюсь отказаться от вредной привычки.
Разговор с Лёшей, который я, оказывается, зря откладывала, помог мне хоть немного выдохнуть. Конечно, это ещё не всё, самое тяжёлое ожидает меня впереди в ситуации с детьми, но легче всё же стало. Я даже не испугалась, что подумают окружающие, когда ко мне подсел Данил. Наконец, на нас не смотрела вся страна, и я могла не обдумывать наперёд свои слова и действия.
— Сеанс психотерапии со страшим братом прошёл успешно? — улыбаясь, поинтересовался он.
Я улыбнулась в ответ:
— Более, чем.
— Но поплакать всё же пришлось?
— На таких сеансах все плачут.
— Я не хочу, чтобы ты плакала, — тихо произнёс он.
А я, поддавшись порыву, бросилась, наконец, в его объятия.
— Пожалуйста, не сдерживай себя, — горячо прошептала я, потому что обнять меня в ответ Данил явно боялся.
Сильные руки тут же обвили мою талию, а потом он так сильно прижал меня к себе, что даже дышать стало трудно. Но как хорошо мне было в этих руках! Я прижалась носом к ароматной шее, пахнущей терпкими духами, глубоко вдохнула.
— Я так сильно люблю тебя, — прошептал он дрожащим голосом.
Я зажмурилась, чтобы снова не разреветься, но теперь, как и просил Лёша, уже от счастья. И я сидела бы так вечность, но в сознание вдруг ворвался бешеный голос Царя:
— Где Кристина?! Где Лёша?! Вашу мать, я один тут буду всё делать?!
Господи, как же он невовремя всегда появляется. Пришлось заставить себя оторваться от Санты.
— Кажется, в очереди за люлями теперь я стою первая, — смущаясь смотреть ему в глаза, улыбнулась я.
— Хочешь, пойдём вместе? Спрячешься за мою спину, — храбро предложил Данил.
— Он прав, нужно работать, — поднимаясь, я погладила его по руке, а потом прищурилась: — А если Женя сегодня ещё раз окажется рядом с тобой — я выгоню её вечером! Так что, её судьба в твоих руках.
— Может, ты ей это скажешь? — засмеялся Санта. — Это же она подходит.