Подняв к нему заплаканное лицо, я посмотрела в любящие глаза.
— Таких, как ты, не бывает. Может, ты мне снишься?
— Тогда мы оба спим.
Надо же, какая штука, эта жизнь. Какое удивительное чувство — любовь. Я любила мужчину с пороками, мужчину, которого считали демоном, а теперь я люблю ангела, и больше мне не страшно.
Я коснулась губами его губ, оставляя на них лёгкий поцелуй.
— Нерешительность — минус.
Следующий поцелуй был уже от него, и был смелее, чем мой. Данил прижал меня к себе, лаская губами мои губы, и мне было плевать, если нас заметят. Мне больше не страшно. Не страшно, что я жива и хочу любить ангела. Не страшно, что у меня было прошлое, в котором я тоже любила, не страшно, что теперь меня любит совсем другое сердце. Сердце, которое бьётся совсем близко. И я сдержала обещание, данное Мише. Я полюбила, а наша с ним история давно закончена. И не нужно бояться, что теперь начинается новая, такая нежная и волнующая, как и губы этого удивительного мужчины, сумевшего оживить моё сердце и забрать его себе. Ему можно доверить и сердце, и даже душу.
— Теперь я готов ждать вечность, чтобы снова тебя увидеть, — своим низким грудным голосом сказал он, когда наш поцелуй был окончен.
— Я постараюсь не задерживаться, — нехотя отрываясь от Данила, пообещала я. — И прости меня за… за это… это просто было слишком быстрое перерождение.
— Ты феникс, восставший из пепла, — улыбнулся он.
Как точно подмечено. Я была пеплом, пока не появился он.
Перед калиткой я привела лицо в порядок и смело вошла во двор. Семья обнаружилась в беседке за распитием чая в полном составе.
— А мы уже и не ждали! — оповестил меня свёкр.
Обнявшись со всеми, я тоже присела за стол, где для меня уже организовали чашку с чаем.
— Я ненадолго, меня ждут.
— Санта!? — обрадовалась Настя, вскакивая и готовясь к старту за забор.
— Ребёнок, он сбежит от нас раньше времени, — засмеялась я. — Из-за тебя!
— Что, даже поздороваться нельзя? — расстроилась она.
Я немного подумала. Наверное, будет лучше поговорить без детей. Только вот Андрей вряд ли горит желанием тоже здороваться с Сантой.
— Можно, если уговоришь и брата. Нам нужно поговорить без вас.
Дочь, прикинув шансы, бросилась обнимать цокающего Андрея.
— Андрюшенька, братик мой любимый! — стала она подлизываться.
— У тебя другого и нет, — угрюмо ответил он, рассмешив нас.
— Я буду слушать все твои песни, подарю тебе новую гитару! Только пошли!
— Я бы и так согласился, не оставлять же его с тобой наедине. Но, раз ты настаиваешь… покажу потом, какую гитару хочу, — сын поднялся, и они умчались за ворота.
— Хитёр! — оценил внука мой папа.
— Кристи, а почему он на чай с тобой не зашёл? — поинтересовалась свекровь.
— Думаю, нам лучше сначала поговорить, — печально улыбнулась я.
— Ты плакала? — заметила моя мама.
— Переживала по поводу этого разговора, — призналась я, опуская детали.
— Что тут говорить? — пожал плечами Мишин отец. — К тому же, нам уже внуки всё рассказали, — со смехом добавил он.
— От тебя же не дождёшься! — согласилась с ним моя мама.
— Их информация может быть искажённой. Лучше мне с вами объясниться, — вздохнула я.
— Девочка моя, ты не должна нам ничего объяснять, — свекровь подвинулась ближе и взяла меня за руку. — Мы хотим видеть тебя счастливой! И сейчас ты порхаешь, радуя всех нас! И не плачь больше!
— И не важно, кто этот мужчина, — улыбнулась моя мама. — Важно, что ты к нему чувствуешь.
— Я люблю его, — твёрдо произнесла я. Апокалипсиса не случилось, и я выдохнула. — Не знаю, как так вышло, но это факт. Но я хочу, чтобы вы знали, что я никогда не забуду вашего сына, — смотря на своих вторых родителей, говорила я.
— Мы знаем, дочка, — закивал свёкр. — И мы очень рады, что ты была в его жизни! Что была до конца, но пришло время, никто не виноват. И ты, тем более не виновата!
— Кристи, ты была подарком судьбы для Миши, ты спасла его. Но теперь спасать нужно было тебя, и мы очень надеемся, что Данил сможет это сделать, — проговорила мама Миши.