Бешеные ритмы, сорванные нервы
Жесты колоритны, образы конкретны
А дальше — только страх
В глазах моих друзей
В придуманных мирах сгораю в образе
Где сон? Где роль? Где я?!
Кто выживет из нас?! Никто из нас!
Я не был никогда
Так счастлив, как сейчас
Властью, данной мною, по моей квартире
Ходят персонажи драмы и сатиры
Настежь окна, двери, всё вокруг разбито!
Стоя на коленях, я схожу с орбиты
А дальше — только страх
В глазах моих друзей
В придуманных мирах сгораю в образе
Где сон? Где роль? Где я?!
Кто выживет из нас?! Никто из нас!
Я не был никогда
Так счастлив, как сейчас
Я, как в абстиненте,
Золотые нити…
Поглощённый ролью
Мне никак не выйти…*
Овации этот дуэт сорвал уже сейчас, и на концерте точно равнодушных тоже не останется.
— Очень круто! — оценил наш именинник. — Обещаю вам всем: я никогда не сойду с орбиты!
Дома я в красках поделилась впечатлениями с Сантой, который после моего эмоционального рассказа даже расстроился, что не видел этого лично.
— Вообще, очень скучаю по ним, — печально улыбнулся Данил, когда мы ужинали. — Не думал, что так к ним привяжусь за такое короткое время.
Кстати, нашим рационом занимался пока только он, потому что меня дома практически не бывало. Но у моего громилы получались настоящие кулинарные шедевры даже без всяких курсов, а вот я никогда особенно не отличалась такими талантами, поэтому мешать даже и не думала. Но вымыть посуду после нашего ужина было только моей обязанностью, Санта жаловался, что ненавидит это дело, и что готов ради пары тарелок гонять посудомоечную машину, чем самому стоять у раковины. Мне было не тяжело, и сейчас я тоже встала мыть посуду.
— Они тоже постоянно о тебе спрашивают.
— И Женя? — наигранно оживился он.
— В тебя когда-нибудь прилетала грязная тарелка? — засмеявшись, пригрозила я.
Сзади меня обняли.
— И чистая не прилетала, к счастью. Я пошутил, моя любовь. Но если тебе очень хочется — запусти, — он вдруг стал наглаживать мой живот.
— Ты чего? — не поняла я, оборачиваясь.
— Ну… мы ведь не предохраняемся, мало ли…, — зашептал он, пока у меня душа в пятки уходила от страха и осознания того, что я сама об этом ни разу не подумала. Женщина, у тебя двое детей, ау! Ты что, забыла, как они появляются?! Ой, тупица… — Я был бы очень рад.
— Ты хочешь ребёнка?! — испугалась я.
— Очень. У тебя отличные дети получаются, почему бы и нет?
— Знал бы ты, как они мне дались, — поёжилась я, с содроганием вспоминая свою беременность.
Носить двойню было в принципе нелегко, а когда, в шесть месяцев, меня настиг жуткий и очень запоздалый токсикоз — единственное, чего я хотела — это разродиться поскорее, либо сразу умереть, только чтобы это всё скорее кончилось. Видя мои мучения, Миша о детях больше не заикался, а теперь вот у меня другой мужчина, у которого детей пока нет, и я — потенциальный инкубатор для этого дела. Ну и влипла. Девять лет назад, в мае, я шумно выдохнула прямо на родильном столе, решив, что отмучилась, а вот теперь оказалось, что это вряд ли.
— Не бойся, моё солнце, я обещаю носить тебя на руках не только во время беременности, но и всю жизнь, — пообещал он.
— Но пока никакой беременности нет, — напомнила я, мысленно подсчитывая цикл.
Так, день «икс» у меня не только из-за концерта будет. Господи, помоги!
— Будет, — уверенно проговорил Санта, целуя меня в шею. — Потому что я очень этого хочу, и сейчас мы займёмся исполнением моего желания.
— А моего желания спросить?
— Ты не жаловалась всю эту неделю.
— Я просто забыла об этом, — призналась я. — А теперь вот вспомнила и очень переживаю!
— Теперь без защиты к любимому телу меня не подпустят? — разочарованно спросил он, переставая осыпать меня поцелуями.