В горячий песок,
Мы гордая вечность,
Мы тлена рабы,
Мы бледные свечи
Во храме судьбы,
Руины столетий,
Трава на костях,
Простят ли нас дети? –
Но внуки простят:
За ясную доблесть
Разящих мечей –
Нечистую совесть
Слепых палачей,
От края могилы
Не глянуть назад,
Мы пульс в ваших жилах
И пламя в глазах,
Мы звук сквозь завесу
Прорвавшихся фраз,
Вы – время, мы – вечность,
Вы – с нами, мы – в вас.
Глава 38. КРАСНЫЕ САПОЖКИ
– С того момента, как ваш дядюшка и кузина уехали, замок снова сделался преунылым местом, – господин Бертье задумчиво посмотрел в окно: холодное зимнее небо, в котором просвечивающее сквозь плотные облака солнце казалось не светилом, а бледнеющим синяком, маячащие вдали холмы, темная зелень елей со снежной проседью. – Господин барон и его неугомонная дочь всякий раз привносят немного движения в вашу застывшую атмосферу. Тем не менее, с каждым годом жизнь вашей семьи все более замыкается внутри себя и этих стен. Помнится, когда я только прибыл сюда, здесь было более… эээ… многолюдно. В замке бывали гости, да и господа чаще совершали выезды.
Юноша пожал плечами, не отрываясь от своих записей. Как понял гувернер, он заканчивал приводить в порядок свои обширные летние заметки, вычитав и переписав начисто с тем, чтобы отправить все это добро вместе с гербариями по почте нескольким ученым мужам, с которыми сей способный юнец вел переписку.
– Я бы крайне рекомендовал вашему отцу направить вас учиться серьезно. Скажем, в ту же Францию. Или хотя бы в образовательное путешествие: так делают многие… Подумайте, скоро мне станет нечему вас учить, и я вернусь на родину, даже если Его сиятельство предложит мне жалование компаньона. Боюсь, мне здесь скучно. Да и сложившуюся политическую ситуацию сложно назвать стабильной.
Молодой граф покачал головой: похоже, он не разделял мнения своего наставника, и скучно ему вовсе не было. Следующим в гербарии был редкий красный тысячелистник.
«Ребричек, или порезник, или солдатская травка, – голосок маленькой ведьмы звучал будто бы над его головой. – Если он не наберет в себя крови, то будет белым. А если вырос красным, – значит, тут была кровь, и он через нее рос. Может, ранили тут кого, или носом кровь пошла, или баба… – она, осекшись, заливалась румянцем. – Он сильный – ух! Если выпить отвар, то он притянет кровь обратно в тело, и она уймется. И мокротуха уймется, потому как кровь из горла уйдет в нутро. А если еще и белый мох…».
Она вспоминалась – Бог знает, отчего именно сегодня. Разговоры, смех, маленькие ноги в старых поршнях. Родная кровь, которая не водица, – если бы все это понимали…
«Как известно, свежий отвар тысячелистника имеет сильный кровоостанавливающий эффект, – написал он в дополнении к своей записи. – По народным поверьям, у красной вариации он наиболее силен. – Смешанный в равных пропорциях с одной из форм наземных водорослей, которые здешние крестьяне называют белым мхом, он может быть использован в лечении легочных воспалений…».
– Так или иначе, вам стоит задуматься о будущем, – гнул свою линию Бертье. – Вы сколь угодно можете говорить о современной политике как о большом собрании мерзости, но вы так или иначе в ней живете. Времена не выбирают, друг мой.
– Какое ни выбери… – прошептал юноша. Он помнил из своего странного, не им прожитого, опыта: политика всегда была той еще клоакой.
Впрочем, гувернер принял это согласие на свой счет:
– Вот видите. Особенно в связи с этой проблемой с престолонаследием при отсутствии у вашего правителя мужского потомства. Баварская курфюрстина – дочь старшего брата, наследница престола Империи – дочь младшего, и здесь могут выйти… хммм… неприятные казусы*. Курфюрст Карл Альбрехт отказался признавать права своей младшей невестки на трон и не подписал Санкцию**: думаю, его супруга сыграла в этом немалую роль. История не то, чтобы совсем ходит по кругу или спирали, но в ней случается ряд довольно ироничных повторений. Помните, как одна дама сказала, что скорее будет есть кислую капусту с королем, чем жаркое с курфюрстом, – и чем это кончилось?***