«Все на один лад, – бились в сердце слова бабушки. – Ты выросла, ведьма влечет к себе. Скоро будешь их сердцами играть да душами ноги мыть»… Да больно надо!
– Пусть в меня никогда больше никто не влюбляется! – я вскинула лицо к темнеющему небу. – А кто попробует – отомщу… Пусть молодой господин на меня даже не смотрит! Слышишь, Пресветлая? Пусть он не влюбится никогда…
– Сказано, – внезапно донеслось с дороги – той, что вела на Мраков. – И услышано.
Женщина в дорогом меховом плаще сидела верхом на вороном коне – не так, как знатная дама, а по-простому, подоткнув юбки. Гладкие черные волосы из-под нарядной шляпы, яркие губы, внимательные глаза, – до нее было шагов тридцать, но я различала все, словно вблизи. Может, виной всему был сияющий и вращающийся столб льдистого света, стоящий над ее плечами… Она – та, что снилась мне однажды. Говорила со мной.
Дама развернула коня и пустила его вскачь, вскоре пропав из виду за темными елями.
***
– Мне надо поговорить с вами, отец, – был уже вечер, когда наследник семьи фон Рудольштадт вошел в кабинет старого графа.
Дорогой от деревни, а также по возвращению в замок (как оказалось, на ту пору глава семьи отбыл в город по делам судебной тяжбы) молодой граф успел передумать многое. О причинах произошедшей ссоры или драки: разузнать все из деревенских слухов – дело пары дней. О том, что не оставит обидчика безнаказанным, но подумает об этом потом (эти мысли стоило задвинуть за самую дальнюю полку сознания, пока они не притянули за собой воспоминания о всевозможных карах, выведя его из строя в самый решительный момент). Наконец, о том, что закономерное желание защитить сестренку от любых бед надо как-то соотносить с ее свободой воли. Закрыв за собой дверь, юноша в волнении принялся ходить по комнате из угла в угол – до тех пора, пока не начал напоминать себе свою собственную тетушку с ее вечным беспокойством о настоящих и мнимых опасностях, подстерегающих «ее дорогого мальчика». Нет, он и раньше понимал, что почтенной даме приходится несладко, и лучше не доставлять ей лишних поводов для волнений… Но вот теперь прочувствовал все, как говорится, на собственной шкуре.
Граф Христиан удивленно посмотрел на сына: его наследник слишком редко обращался к нему с просьбами (не считая, конечно, просьб оставить его в покое). Разные по характеру и жизненным интересам и оба весьма замкнутые, они жили в большом замке словно бы параллельной жизнью, встречаясь в основном за молитвой или трапезой. Сейчас юноша выглядел взволнованным и явно боялся начать разговор. Это было что-то новое, а потому граф заговорил сам – лишь бы начать:
– Хорошо, что ты пришел, Альберт. Могу сказать тебе, что сегодня я продал спорный участок леса между Боровицами и монастырскими землями. За довольно приличную сумму: теперь отец настоятель думает, что все тяжбы были лишь затем, чтобы выручить побольше. Он считает меня хитрым выжигой, я же просто забочусь о твоем будущем…
Он сделал паузу, глядя на сына. Молодой граф набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и наконец сказал то, что собирался:
– Я пришел попросить вас об одной вещи, отец. Вы должны признать своего ребенка.
Граф Христиан порядком опешил. Да что там, он просто ничего не понял!
– Еще раз, с самого начала, – переспросил он. – О каком ребенке идет речь?
– Так он еще и не один?! – в глазах юноши загорелся опасный огонек.
– Ты – мой единственный выживший потомок и мой наследник, – чеканя каждое слово, произнес граф Христиан. Он давно привык к выходкам своего молодого сына, но это было уже слишком. – Потому забота о твоем будущем – не только закономерное желание отца, но и долг главы рода. Я понятия не имею, на что ты сейчас пытаешься мне намекать.
– Единственный ваш отпрыск, вот как? – на губах молодого графа появилась странная ироничная улыбка, глаза сузились. – Видимо, вы хотели сказать «единственный законный потомок»? Потому вы и готовы заботиться лишь обо мне, не думая, что будет с другим…
– Еще раз: о чем ты? И о ком? – голос отца даже не дрогнул.
– О маленькой крестьянке, разумеется! – голос сына звенел от ярости. – Ребенке несчастной холопки. Об этом знает вся деревня! Все слуги! Я узнал последним! – похоже, спокойный убедительный разговор, который планировал юноша, не заладился: как это порой бывает с молодыми людьми, он дал волю эмоциям и разогнался так, что теперь ему было не остановиться. – Вы так горько оплакивали мою мать, что не смогли пройти мимо служанки? Замужней, к тому же убогой… Бессловесной, чтобы с гарантией!.. Действительно, сущая ерунда, мелкое происшествие, не стоящее вашего внимания. А ведь вы могли бы взять девочку в замок. Заботиться о ней, дать ей приличное воспитание…