***
Наутро, собравшись по воду, я обнаружила у дверей Зденка – замерзшего, притопывающего ногами. То, что он пришел незаметно, удивительно не было: все знали, что на деревенского дурака никогда не лают псы. А то, зачем он пришел, стало ясно, когда он, не говоря ни слова, забрал у меня ведра и потопал к ключу. Так и ходил, что ни день, – и понимая, кто ему это поручил, мое сердце пело и трепетало пойманной птахой.
Батька не помер ни к утру, ни через дни, но заметно присмирел, – надо думать, бабка Магда и не собиралась губить зятя: "Пугни хорошенько, чтоб место знал". А вот я ведьмой оказалась плохой: Губертек тоже не помер – вроде бы занемог по зиме (а походи-ка по морозу мокрым!), но быстро поправился, а в селе больше не появлялся. Что ж, на Масопуст* я простила его, в Пепельную среду* – покаялась Богу за злое колдовство, за зимой пришла весна, день поравнялся с ночью, а потом знай приращивал себе надел, помаленьку отнимая от сумерек.
Молитвы ли мои сбылись, или просто молодой барин не был таким же дураком, как его младший конюх, – да только по весне все продолжилось так же, как было. Господин не напоминал мне о произошедшем, я – не напоминала ему, а слухи – что слухи? Пусть болтают, чай, языки не сотрут.
***
– Стооой! – едва успел прокричать молодой слуга Губерт, когда его кобыла встала, как вкопанная на перекрестке лесных дорог.
Вовремя: кучер успел натянуть вожжи, останавливая быстро едущую сзади карету: если кони резко встанут, то на такой-то дороге можно и перевернуться. Губертек соскочил наземь и наклонился посередь перекрестка, разглядывая то, что напугало лошадь. Впрочем, то, что он увидел, напугало и его самого. Частью вмерзший в дорожную колею, которая всякий раз оттаивала днем и схватывалась в мерзлую твердь за ночь, частью выставившись наружу, из грязи на перекрестке торчал красный платок. Завязанный несколькими узлами посередь, хитро разорванный и спутанный по краю, это был тот самый платок, который Губертек купил зимой в Домажлице, а потом преподнес мелкой да дерзкой ведьминой внучке, что в благодарность облила его водой на морозе. Значит, не только облила…
– Что случилось? – хозяин земли, к новой границе которой они сейчас подъехали, выглянул из кареты, а потом и вовсе выбрался наружу, хмуро разглядывая творящееся кругом непотребство.
Нет, до платков на дороге ему дела не было. Кругом, по кромке его граничного леса, тянулась вырубка: свежие пни показывали весеннему солнышку чуть сочащиеся смолистым соком смертельные раны, кое-где валялись ветки и сучья, которые еще не успели прибрать. Другая карета, везущая настоятеля обители святого Фомы, как раз подъезжала с той стороны перекрестка, – там дорога шла через луг, что зимой был продан монастырю.
– Стойте! – Губертек замахал руками монаху-вознице, тот послушно натянул вожжи.
– Что там такое? – аббат выглянул из кареты и брезгливо уставился на чужого слугу.
– Науз**, святой отец, – Губертек поклонился. – Кто-то колдовал.
Он знал, кто, но говорить об этом не собирался – по крайней мере, пока. Аббат перекрестился, возница сплюнул в грязь и сложил пальцами знак от сглаза.
– Мне тоже хотелось бы спросить, что это такое, святой отец, – граф Христиан остановился чуть поодаль от своей кареты. – Я продал вам луг, а не лес. Так почему же ваши люди рубят деревья на моей территории, да еще и весной? Или вы решили таким способом приращивать себе землю по несколько футов в год?
– Я повторяю еще раз, господин граф, – отец Кутберт гневно воззрился на своего противника, – эта земля издревле принадлежит обители…
– Суд постановил обратное, – невозмутимо ответил хозяин Ризмберка, вынимая из внутреннего кармана бумагу с гербовой печатью и прикрепленную к ней карту местности. – Я пошел на некоторые уступки, продав вам луг, за который вы спорили, но это не значит, что вы прикупили и часть лесных угодий… Ну что ж, раз срубленных деревьев уже не вернуть, в качестве компенсации, – несопоставимой с нанесенным мне ущербом, но я готов проявить уважение к обители, – мои крестьяне будут косить ваш новоприобретенный луг все лето. И охранять сохнущее сено, чтобы его не прибрали к рукам ваши, я распоряжусь. Как вариант, – возможен новый суд, но там вам присудят гораздо больше…