– Он? – мое сердце всколыхнулось, словно заранее зная ответ. – Кто – он?
Бабка пожала плечами:
– Известно кто. Вихрь огненный, молодой господин наш… Твой граф. Он туда, думаю, скрипку с собой взял. По лесу в Купало бродить, – не брал: лес сам все скажет, не немой. А там, внизу, – там, надо думать, тихо.
Она грустно покачала головой.
– Вот так, Кветушка. Пошла ты на Купало в лес одна – его встретила, со мной пошла – а все одно, не так, да этак, хоть из-под земли услышала… Пока он здесь, – ты везде услышишь.
Я снова встала на колени, подняла лицо к луне, вслушалась в две переплетающиеся песни… Опять легла ничком – лицом в освещенную луной траву, ухом к поющей земле. Вот оно как, господин мой вихрь. Как же красиво… печально… чудно… хорошо… горько. Слов не хватало, – а и не было, наверно, таких слов в людском языке. Как и в то далекое утро, как и в ту мою ночь на Купало, как в ту давнюю грозу, – что-то вспоминалось, что-то бывшее не со мною, – но на этот раз без образов, да и без слов «Было или не было, было или будет», – что-то, что я понимала в глубине души и не знала, как сказать даже самой себе. Слезы горючими каплями уходили в землю и дальше в камень, пробивали себе дорогу не хуже разрыв-травы… Может, выступали горькой испариной на стене пещеры.
– Ты, знать, сюда не своей волей пришла, девочка моя, – бабка Магда встала на колени со мной рядом, провела жесткой ладонью по моему плечу. – Может, и я не своей. Вихри притягивают к себе чудеса, – вот как воронка в глубину все тянет… но и не так. Где вихрь, – там и дороги открываются, и травы колдовские водятся, и птицы людскими голосами говорят… И ведьмы родятся. Но там, откуда вихрь уходит, все блекнет, выцветает… становится серым. Тебе опасно, Кветка… Ты же не просто рядом, – ты уже летишь в этом потоке – и беда, если упадешь... Давай, милая, послушай и выплачь это. А потом пойдем…
– Своей… – я подняла голову, голос срывался.
– Что? – тревожно переспросила бабка.
– Своей волей, – повторила я. – Сюда пришла – своей волей. Я знаю. Сейчас услышала.
Подземная песнь становилась тише, тоньше. Тонула в песне луны, терялась в ней.
И затерялась.
***
Наутро я сидела с ногами на бабкином сундуке, – и бабушка строго-настрого запретила снимать ноги на землю. Рядом лежали взрослые верхняя и нижняя юбки – просто старые мамкины: мне предстояло их надеть, я нынче взрослая девка. Живот немилосердно тянуло, старая тряпка, зажатая между бедер, медленно, но верно набрякала теплым.
На краю двора бабка Магда запалила окопанный костерок – и вытряхивала туда собранные мной накануне травы. Не все, как она сказала, – часть была спрятана на случай, если придется ворожить недоброе.
– Не по времени любишь, – сказала она. – Не по времени кровь уронила. Теперь держись, бедовая.
***
Спустя неделю мы с бабкой стояли во дворе замка перед очами доброй и суровой хозяйки госпожи Венцеславы. Я старалась не озираться, а держать глаза долу, как полагается хорошей девице.
– Вы помните меня, госпожа? – бабка в который раз низко поклонилась.
– Что ж, помню, – барыня смотрела пристально. – Ты – та травница, что выхаживала мою невестку, только та все равно умерла. Что тебя привело?
– Госпожа… вот внучка моя, она честная и сильная девушка. Я знаю обычай: раз в год я могу попросить взять кого-то из моих детей в услужение господам. Если вам нужна служанка в замок, – возьмите мою внучку. Это просьба.
Последние слова бабка Магда произнесла со значением, глядя хозяйке в глаза.
– Хм, странная просьба, особенно в летнюю пору, – вымолвила госпожа Венцеслава. – Нет, Магда, мне не нужно больше служанок. К тому же, не слишком ли она молода? – она глянула на меня. – Ты ведь та девочка, что играла в прошлом году с баронессой Амалией? Сколько тебе лет, дитя?
– Двенадцать, госпожа, – я еще разок поклонилась.
– Маленькая совсем… Я понимаю, Магда, спрашивать тебя о причинах – дело пустое?
Бабка молча поклонилась, продолжая пристально смотреть на нашу старую хозяйку. Барыня покачала головой, нахмурившись:
– Ну ладно… Я помню, что пообещала моей бедной невестке перед ее смертью. Помню, что ты была свидетельницей моей клятвы. В конце концов, давай попытаемся… Зузана! – уже знакомая мне остроносая девица, шедшая стороной с ведрами в руках, с поклоном остановилась. – Возьми эту девочку и отведи на кухню к Эльжбете. Это ваша новая помощница.