Кто убит на той стене,
По растаявшей весне?
За спиною крикнул ворон,
Я очнулся в тишине.
Марш, марш, шаг за шагом, только ноги отнялись, придавленные тяжестью…
Старик поморщился. Начавшаяся с утра мигрень давала о себе знать, но граф Христиан не считал себя вправе как-то проявить это – даже потереть виски или особо больную точку над правой бровью. Сначала – довести разговор до конца: он и так слишком долго собирался. Мирный семейный разговор: госпожа Венцеслава, держащаяся в тени, как и подобает «серому кардиналу», но внимательно следящая за ходом беседы, бунтующий (закономерно бунтующий, он бы и сам поступил так же в его возрасте) наследник… Хорошо уж то, что сегодня он бунтует негромко.
– Ты не читаешь газет, не интересуешься политикой… – граф сделал жест рукой, упреждая возражение юноши. – Я не упрекаю тебя, это нормально для молодого человека. Я изрядно переплачиваю, чтобы в нашу глушь газеты доставляли без опозданий, но тут обошлось бы и без них. Все празднуют… Супруга герцога Тосканского, наследница престола Империи, храни Господь Ее высочество, родила вторую дочь.
Голова раскалывалась, пытаясь вместить чужую память. Перед глазами начинало двоиться.
Эй, живой тут кто-нибудь?
Конь мой верный, дай шагнуть…
Посеченная картечью
Кровью залитая грудь.
Так бывает всегда: кто-то умирает, кто-то рождается затем, чтобы умереть…
– Присоединяюсь к поздравлениям, – через силу кивнул молодой граф. – И желаю здоровья малютке принцессе и ее матери.
– Балбес… – вырвалось у главы рода. Это было не ругательством – так, констатацией факта. – Госпожа эрцгерцогиня должна была родить мальчика! Возможно, – и то не факт, – что это захлопнуло бы рты и укоротило загребущие руки всевозможной дальней и ближней родне императора, правящей в соседних странах. Ребенок, долгожданный потомок мужского пола, был бы провозглашен наследником, и в его правах на престол бы не сомневались так сильно, как в правах его матери. Все знали бы, что когда-то он будет коронован, Санкция** осталась бы любопытным документом, а старшая дочь императора – Тосканской герцогиней, возможно, регентшей – и все. Я надеялся на это, – потому тянул время. Но вместо принца, которого все так ждали, родилась Ее высочество Мария-Анна.
– Принц может родиться через год… – похоже, спорить с отцом он мог бы в любом состоянии...
– Или нет, – вздохнул старый граф. – Или умереть во младенчестве, как единственный сын Его величества. В любом случае, есть те, что ждут исхода, затаившись. Ждут – не дождутся. И, поверь мне, наверняка кто-нибудь захочет помочь ситуации так или иначе…
Христиан на миг прикрыл глаза, в которые словно насыпали крупного песка. Слава тебе, Господи, сын нынче задумчив и не спорит на повышенных тонах. Возможно, хотя бы дослушает.
– Войны может и не быть, – молодой граф пожал плечами. – Все писано вилами по воде.
– Скажи это курфюрсту Баварии, пруссакам и французам.
Повстречавшись взглядом с ним,
Я назвал его родным
И увидел, как по небу
Чертит буквы черный дым.
Французы. И шведы. И саксонцы. Переходящие со стороны на сторону или пытающиеся остаться верными, сами толком не понимая, кому. Те, кто молился перед боем или убивал из пьяной удали после него, те, кто сколачивал на войне состояния и те, кто грабил, чтобы прокормиться. Сегодня пан – завтра пропал: победившие, побежденные, битые, убитые, а в то время, пока ты сражался здесь, твой дом мог превращаться в гору руин, и твои родные – в призраков…
– Еще зимой, как ты знаешь, я продал спорные земли монастырю и держу эти деньги в резерве до черного дня… или до светлого, который гораздо менее вероятен. Господи… – старый граф покачал головой, будто не веря своим словам. – Я, офицер и дворянин, надеюсь откупить своего сына от армейской службы в случае новой войны… Мы не магнаты, но, допустим, мы затянем пояса, прижмем крестьян – и выплатим сумму. Пойми, даже это не дает гарантий. Единственный надежный шанс для тебя – уехать сейчас, не дожидаясь.