– Вы вспоминаете? – маленькая ведьма тронула его рукав, и он обнаружил себя замершим у стола с тарелкой в руке.
Пока он думал, она успела красиво и ровно расставить столовые приборы, разложить салфетки… Господи, да что она вообще здесь делает?!
– Прости, я не спросил, – молодой граф поставил тарелку рядом с ближайшей салфеткой, и девочка, протянув руку, сдвинула ее на четверть дюйма, – так, чтобы она образовала идеальный строй с остальной посудой. – Как ты здесь оказалась?
Она улыбнулась так ясно и радостно, что все отцовские опасения, боль и страх, политика и возможная война, монахи и соседские приказчики, подземелье с костями и даже чужая память, что стучала в его сердце… Нет, все это никуда не делось и даже не перестало иметь значение. Просто эти вещи сделались частями широкого многообразного мира, озаренного светом. Сиянием колдовского оберега, которым была она сама.
--------------
*Войной за Польское наследство 1733-1735.
**Прагматическая санкция, закон о престолонаследии, принятый императором Священной Римской Империи Карлом VI ввиду отсутствия у него самого и его умершего старшего брата сыновей, в связи с чем наследственные земли Габсбургов переходили к его дочерям (и это шло вразрез с принятым в Европе древним салическим законом).
***В битве при Тутлингене (ноябрь 1643), в которой граф Бернхард (прошлое воплощение нашего героя) получил серьезное ранение.
Глава 44. ДАМА И ДЕВА
Юноша окончательно вышел из своей странной задумчивости, когда отец положил руку на его плечо. Старый граф выглядел получше: похоже, его мигрень прошла бесследно. Он смотрел вопросительно, но, кажется, не заметил ничего особо необычного. Как и слуги. Как и Кветуше.
Нет, в разговоре со своей ученицей молодой барин держался очень даже неплохо. («Неплохо для сумасшедшего», – подсказывал насмешливый внутренний голос). Помогал расставить посуду, потом бросил это бесполезное занятие: девочка, не прекращая говорить, все сразу переставляла за ним, да так ровно, будто играла в солдатики и строила свою армию на парад. Выслушал все, что она рассказала, в нужных местах кивая и даже задавая вопросы. Понял около половины: она теперь служанка в замке, страшно этим гордится («Потому что моя бабушка договорилась с госпожой Венцеславой по древнему закону!») и помогает на кухне («Тетушка Эльжбета хвалит, что я сильна и могу притащить из колодца полную бадью!»). Вот так. Посуда, метла, тяжеленные ведра, – или поле, мотыга и серп, вот и весь выбор для девчонки, которая читает на латыни, видит то, чего не замечают другие, и знает массу бесполезных на практике вещей вроде того, что Солнце – еще одна звезда. В сложившейся ситуации хорошо одно: можно чаще видеться...
«Господи, – внезапно осенила мысль, – да ведь это выход!». Здесь она под присмотром, считай – под охраной. Вдали от своего вечно пьяного отца, деревенских сплетен, непонятных обидчиков. Он ведь хотел забрать ее в замок? Вот, пожалуйста, сбылось. Сплетни – везде сплетни, слуги наверняка моют кости господам, собираясь вечерком в людской или на кухне… Здесь это не имеет значения. Она в безопасности… Она рядом!..
– Прошу прощения, я не выспался, – молодой граф вымученно улыбнулся отцу, поднимаясь с места. – Вы ведь позволите мне уйти?
Не давая главе семьи вставить ни слова (благослови, Господи, его медленный темп речи, который порой бывает очень кстати), наследник семьи фон Рудольштадт поклонился и вышел за дверь, направляясь в свою уединенную башню.
***
Циннабар встретил его, виляя хвостом: за время отсутствия хозяина пес стянул со стола кожаную перчатку и теперь с гордым и радостным видом нес ее, мокрую и изжеванную, в зубах. Молодой граф, погруженный в свои мысли, рассеянно почесал пса за ухом. Циннабар смотрел жалобно. «Ну глянь на меня, ну обругай дураком, – светилось в его ярких, как два янтаря, глазах. – Только не смотри вот так. Мне страшно, когда со мной говоришь не ты».
К сожалению, его хозяин не мог ничего с этим поделать.