– Ну, Кветка, выучишь? Ты чего задумалась?
– Не знаю, – я вздохнула. – Я же сама не гадала ни разу, хотя и видела. Бабка говорит: мала еще, раскинуть любая может, а вот увидеть… А вам зачем гадать-то?
– Так я же после Рождества в монастырь еду, – оживилась баронесса. – А в монастыре какие развлечения? Мы с папенькой давно, по весне еще, заезжали в Малесице к маминой родне, а их дочь Тереза, моя кузина дальняя получается, как раз из монастыря вышла. Вот она мне и сказала: чтоб тебя в монастыре уважали, – надо что-нибудь уметь. Петь, к примеру, или вот гадать, – это вообще хорошо. Там, говорит, тоска смертная, спальни на десять душ девушек, и самая жизнь – после отбоя. Что там еще делать, чтоб сестры не услышали? Разве сплетничать, а это приедается. Хорошо еще сказок и историй побольше знать: можно смешных, но лучше – чтобы страшных или пуще того – скабрезных.
– Каких-каких? – переспросила я.
– Ну… таких, – Амалия улыбнулась и подмигнула. – Знаешь, про мужчин и женщин, что дамы и кавалеры в покоях делают, да до чего любовь доводит…
– Фууу, – я, видимо покраснела: щекам стало горячо. – Уж лучше гадать!
– Как по мне, – тоже. Так научишь? – не дожидаясь ответа, Амалия протянула руку к поясу, распустила завязку у невидимой прорези на юбке. – Чего глядишь? Потайной кармашек делать тоже Терка научила, пригодится. Вот сейчас у меня там… Опа!
Она выудила на свет Божий колоду карт – явно старинную, но не обтрепанную, а чистую и аккуратную. Ловко, не глядя, стасовала.
– Позаимствовала у тетушки, она перед сном раскладывает, чтоб мысли в порядок пришли. Не бойся, до вечера не заметит. Только давай все ж на нашу сторону переберемся, а то сдует карту в пропасть, – и ищи-свищи. Масти и старшинство я знаю, я же всех папиных псарей в дурачка обыгрывала… Вот, собственно, еще и поэтому тетушка надоумила отца насчет монастыря… Говорит, что он меня избаловал, – тонкие пальчики баронессы продолжали перемешивать карты. – «Фридрих, ты, очевидно, не справляешься с воспитанием дочери! – она довольно похоже передразнила голос госпожи Венцеславы. – Барышне нужна женская рука!» А где он возьмет эту женскую руку, а? Жениться он точно не женится, он сам сказал, что мачеху мне никогда не приведет. Папочка меня любит, даже очень… Нянюшка – а что нянюшка? Старушка деревенская, еще мамы моей кормилица, – чему она научит, кроме сказок? А сама тетушка меня воспитывать не возьмется: «Ах, в этом захолустье из нее вырастет разве что дикарка!» Так что, хочешь – не хочешь, а придется в монастырь… Ну вот, держи. Показывай.
Я взяла колоду, по-простому разложила карты «троечками», бубновая дама – Амалия – вышла почти сразу же. Вблизи от нее выпадали червонный король – ее отец, трефовая дама – тетушка, а дальше шла недальняя дорога, мелкие хлопоты… Я рассказывала, баронесса схватывала на лету.
– Ну, это все неинтересно, знаешь ли, – наконец фыркнула она. – Что дорога и хлопоты – это про монастырь, это я и сама знаю. Ты мне лучше скажи, что со мною дальше будет, через годы! Выйду ли замуж и за кого? Прилетит ли… Прилетит ли мой соловей? – Амалия на минуту смутилась и даже чуть зарумянилась.
Я продолжила. Дальше у нее выпадали сплошь приятные вещи: дороги, разговоры, любовь с сердечными хлопотами. Баронесса знай улыбалась, – похоже, все это приходилось ей куда как по душе.
– А вот этот вас обманет, – я указала пальцем на бубнового валета с хитрым смазливым личиком, рядом с которым ложилась десятка пик. – Берегитесь молодого светловолосого мужчину.
– Спасибо, поберегусь, – Амалия согласно покивала. – Блондины – они такие! А мужем моим кто будет?
– А выйдете вы за военного. И нескоро, – я показала на пикового короля, выпавшего ближе к концу расклада. – Вроде все.
– Да ну, за военного… – разочарованно протянула Амалия. – Ладно, может и вовсе не сбудется. Давай я теперь сама попробую. Могу тебе погадать, хочешь?
Я пожала плечами, Амалия быстро собрала и перетасовала карты.
– Тааак… Снимай к себе левой рукой. Верно? – она начала ловко выкладывать карты, я – такая же бубновая – выпала в третьей тройке в окружении всяких мелких хлопот и пустяшных разговоров. – О, вот и ты! Живешь ты нынче скучно, а вот ждет тебя…