– Гляди, Кветка, здесь вход, а за ним галерея с подземным ручьем, которая тянется прямо под поверхностью холма, – молодой граф раздвинул руками заросли у крутого склона, и за ними обнаружилась ведущая в темноту широкая, как ворота, нора, рядом с которой валялись какие-то полуистлевшие щепки. – Тут была дверь, видишь эти деревяшки?.. Совсем ветхая, – я тронуть не успел, как она развалилась. Ты слышала легенду о том, что где-то на Шрекенштайне жил не то монах-отшельник, не то кающийся разбойник? Так вот это он тут, видимо и обитал, – не на горе, а под нею. Там, дальше, несколько широких больших пещер, и в одной из них лежал скелет на таких же гнилых досках, – видимо, умер там же, где уснул. Я потом вернулся с заступом и похоронил его в одном из подземных залов. Там действительно очень красиво, но если тебе страшно…
Мы с барином стояли в узком овраге, отделяющем Шрекенштайн от соседнего безымянного холма. По оврагу тек впадавший в нашу речку холодный ручей, который, как и вся округа страшного холма, пользовался дурной славой: вода в нем считалась не то заколдованной и проклятой, не то вовсе ядовитой. Ручей вытекал из крошечного озерка, а скорее – просто каменной чаши у самого склона холма, а уж туда он, надо думать, затекал прямиком из-под земли. Вот за этой-то чашей, скрытый глухими зарослями, и находился вход в подземелье.
– Вот еще, страшно! – я насмешливо фыркнула. – Вы ж со мной, если что, – выручите.
Я смело шагнула в открывшуюся темноту – и сразу же промочила ноги, влетев чуть не по колено в ледяную воду.
– Ай! Господи, какая холоднющая, аж сердце зашлось!
Эхо многократно повторило мой крик и смех где-то в глубине.
Молодой барин, улыбаясь, протянул мне зажженный факел.
– Похоже, выручать тебя придется прямо сразу, с порога?
Я снова рассмеялась, посветив себе под ноги: узенькая полоска камня тянулась вдоль ручья, попасть на нее от входа было мудрено, – особенно впотьмах. Зато дальше бережок расширялся, – точнее, расширялась сама пещера. Более того, через несколько шагов становилось светло безо всякого факела: ход в этом месте и впрямь шел под поверхностью. Между камнями, кое-как переплетенными корнями деревьев, имелись большие щели, в которых ярко синело летнее небо, – видимо, обнаружить ход снаружи мешали только густые заросли. Еще шагов через двадцать ручей вместе с промытым им коридором круто поворачивал влево, в глубину горы, где снова делалось темно.
Здесь уже было и впрямь жутковато: красноватые отсветы факела метались по сырым неровным стенам, где-то, – не поймешь вдали или вблизи, – усиленное эхом, раздавалось неумолчное журчание бегущей воды. Вот свет факела выхватил из темноты узор, выбитый на скале, – трилистник, сложенный из идущих по кругу линий, которые словно бы кружились, выступая над камнем, и вместе с тем оставались неподвижными. Я помотала головой, прогоняя непрошеное видение, отблески забегали по стенам еще пуще.
– Смотришь на узор? – молодой граф подошел сзади, тоже с факелом в руке, – стало чуть светлее. – Красивый, правда? И необычный. Их здесь несколько: есть еще две такие же спирали, там, чуть дальше, потом нечто вроде перевернутого дерева на стене у источника и человек с оленьими рогами в одном из коридоров, ведущих вниз. Может, есть и еще, – я не заходил так далеко. Бог весть насколько они древние. Я думаю, эти подземелья использовали для колдовства. Или для поклонения древним богам, что, впрочем, почти одно и то же... Кветушка, если тебе страшно, скажи, – мы выйдем наружу.
– Не страшно, с чего вы взяли? – я усмехнулась, поворачиваясь к нему. На самом деле боязно было еще как. – Вы же не боитесь.
Он пожал плечами, отблески снова заметались по камням, по колдовскому узору, по его лицу и волосам. В глазах молодого барина отражались два маленьких факела, – словно чуть мерцающие огненные точки.
– Как ни странно, действительно не боюсь. Более того, именно здесь мне настолько спокойно, как не бывает даже в родном доме. Умом я понимаю, что под землей может быть опасно… По идее, любой небольшой оползень или даже талые воды должны были разрушить эту дорогу под поверхностью склона, завалить ее камнями. Вход и впрямь был завален, нам пришлось поработать, чтобы его расчистить, но внутри все было в целости, только мелкие камушки лежали по руслу ручья. Думаю, никакое обрушение этому месту не грозит в ближайшие лет сто. На чем оно держится? Разве что на колдовстве.