– Разум! – Бертье поднял указательный палец. – Это само собой разумеется! Все дело в способах его применения. Несмотря на мое уважение к восточным мудрецам, в звездах и расчетах они разбирались гораздо лучше, чем в дамских чувствах, и я вовсе не согласен с их утверждением о том, что у женщин ровно половина ума. Я считаю вас, мадемуазель, умной барышней, но девица должна пользоваться разумом для иных целей. Не для накопления фактов, не для рассуждений о природе вещей, о нет. Для устройства своей жизни, для пробуждения чувств в кавалерах, а в дальнейшем для вдохновения супруга и ведения дома. Для власти, наконец, – но своеобразной власти, женской. История знает несколько славных правительниц, но королева – это несколько иное, чем король: дамы правят через мужчин, очаровывая их и привлекая на свою сторону. Так же, как вы очаровали меня, ваша юная милость.
Амалию эта лесть не очень-то проняла.
– Если вы считаете, мсье, что во мне только половинка разума, – усмехнулась она, – то нас на вашем уроке будет две, так-то! У каждой по половинке: у меня и у Кветушки. Мне все равно понадобится служанка…
– Дайте согласие, мсье, – попросил молодой граф. – Я лично прошу об этом. Амалии будет не так скучно, а ее подруга имеет явные задатки ученого.
Бертье удивленно поднял бровь. Дочь барона Фридриха смотрела все так же хитро: про применение разума она знала все.
– В любом случае я дождусь разрешения от ваших родных, мадемуазель, – резюмировал француз. – Иначе я не смогу ничего для вас сделать…
– О нет, вы за меня сами попросите, – уперев руки в бока, ответила Амалия. – Вот увидите.
Она поднялась на цыпочки и что-то прошептала ему на ухо. Лицо Бертье при этом не дрогнуло, но на душе его, определенно сделалось так кисло, словно он хлебнул уксуса.
– Думаю, госпожа канонисса сейчас раскладывает пасьянс в своем кабинете, – маленькая баронесса пристально смотрела на француза. – Постарайтесь быть убедительным!
----------------
*Католический праздник Вознесения Девы Марии (15 августа) и местные легенды и обычаи, с ним связанные.
**Сюжет честно потырен из баллады «Свадебные рубашки» Карла Яромира Эрбена, но, поскольку его сюжеты, в свою очередь, базируются на народных сказках, то и сойдет.
***Trpaslík, человечек в три пяди, – местный вариант гнома.
****Примерно 59 см. Такая ширина плеч – милое преувеличение от влюбленной девчонки.
Глава 48. VANESSA CARDUI*
– Слыхала? – сказала Амалия, когда мужчины ушли, а я начала собирать нашу посуду. – Беги и отпрашивайся у Эльжбеты на всю ночь: будем смотреть на звезды! Или на луну: Бертье говорит, нынче что-то-там-луние, и ее видно лучше, чем всегда. Они дадут нам поглядеть в эту их трубу… – она нахмурилась, вспоминая слово.
– Телескоп? – подсказала я.
– Наверно, – уважительно покосилась Амалия, затем весело подмигнула. – Но каков наглец, сразу видно француза! У нас, видишь ли, всего половина ума, тьфу! Только я со своей половинкой его обставила, вместе с его дурацкой ученостью, вот так-то!
Я промолчала: как по мне, Амалия могла обставить кого угодно.
– Если хочешь ухлестывать за служанкой, то надо лучше скрываться! – торжествующе продолжила юная баронесса, и у меня сердце упало в пятки: я подумала, что это она обо мне. – И теперь если дядюшка про это узнает, или хотя бы Ганс, то мсье придется жениться на носатой Зузане, вот так! Стоит мне лишь словечко сказать!.. Но я, наверно, по-любому скажу, а то он не женится, а она тогда приживет ребенка, со злости убьет его и станет ночной прачкой**, а зачем нам тут такая?.. А еще я недавно сказала Бертье, что ты внучка ведьмы, и Альберт подтвердил. Тоже козырь в рукаве: я, скажем, могу попросить тебя навести на него чары… Правда, как ведьма веду себя здесь я, а ты только ворон ловишь!
Я промолчала: так или иначе, но Амалия говорила дело.
***
Луна, огромная и яркая, висела невысоко над лесом, и от ее пения с непривычки ломило в висках. Листья, цветы, каждая травинка и даже, кажется, камни с ограждений бастиона, словно пытались получше повернуться к ней, раскрыться, взять себе впрок густого, как сливки, тягучего, переливчатого сладкого молока щедрой предосенней полной луны. Надо думать, весь лес и вообще все кругом по-своему понимали, что происходит, – а люди пытались сказать это словами и цифрами, и у них не шибко-то получалось. Выходило понятно для них, но не совсем верно: сбито на одну сторону, переврано, пересказано, – как те не Богом сотворенные миры, по которым кочует Свата с табором.