– Не врите мне! – в голосе маленькой ведьмы прорываются слезы. – Вы снова что-то увидели или вспомнили, так?
– Нет, – он помотал головой.
– Думаете, я поверила?!
Фрагменты ужасного прошлого, что являлись ему во сне и наяву, были, как оказалось, не таким уж бедствием. В эту ночь молодой граф увидел будущее, – и оно ужаснуло его еще более.
----
*Латинское видовое название бабочки репейницы. Да, под ним она числится с 1758го, но у нас альтернативка)
**согласно некоторым легендам, ночной прачкой становится женщина, убившая своего ребенка. Этот персонаж уже встречался в нашей истории.
***местное название созвездия Большой Медведицы.
Глава 49. НАШИ СТРЕЛЫ
– Подождите маленько, я быстро. Одна нога там, другая здесь.
Не дожидаясь согласия, девчонка сорвалась с места и помчалась по дороге – стрелой полетела. Циннабар бросился было за ней, но был остановлен окриком: будучи редким обалдуем, этот собачий недоросль оказался весьма послушным. На дороге вдоль поля было безлюдно: на работы – обмолот в основном – выйдут позже. Утренний воздух едва заметно пах дымком, сыростью, зрелыми яблоками и поспевающей рябиной, от опушки и вовсе тянуло грибами: надо думать, их в лесу было много. Осень, святой Матей*, дальше святой Вацлав*, сытое время. Время свадеб, – Бог знает отчего об этом вспомнилось.
На сей раз его ученица сама просилась на вылазку в подземелья. Улыбалась радостно и загадочно, рассуждала про расстояния, про подземное озеро без эха. Не волновалась о слухах и прочем: надо проследить, чтоб Зузана не смела ей выговаривать. «Береги ее, как зеницу ока», – говорила цыганка Свата. Все так, с одной лишь поправкой…
Тогда, вечером на Дожинки, молодой граф издали слышал, что пели в корчме. «Я укрою тебя от завистливых глаз, сберегу от назойливых рук. Будем вместе с тобой каждый день, каждый час, мой цветок, мой единственный друг»**. Он невольно прислушался, даже остановился: уж больно затейлива была песня, наверняка городская. Так вот, это был припев, а в куплетах эти же слова, точь-в-точь, говорили девушке сначала отец, что держал ее под замком, потом парень, с которым она сбежала, а в самом конце – чума.
В этом, пожалуй, и было самое сложное: беречь, не присваивая. Не становясь ей засовом, чумой, тюремщиком, – как бы ни хотелось взять в охапку и огородить от всего.
Она воротилась быстро: бегом неслась, и он издали видел нечто у нее в руке. Нечто?..
– Вот! – не успев даже дух перевести, маленькая ведьма протянула ему свое оружие. Она улыбалась, прямо-таки светясь от гордости. – Глядите, что придумала. Намотаем на стрелку просмоленную тряпочку, как на факел, зажжем и пустим над озером, докуда долетит. Пока летит, – то светит, вот и посмотрим... Вы чего это?
– Не знал, что ты стреляешь из арбалета, – молодой граф сделал попытку улыбнуться. Вроде бы даже успешную. Кажется, она ничего не заметила.
– Ну вот, теперь знаете! – говорила девочка уже на ходу. – Это, правда, не мой, а брата Петра, – видали, у дядюшки вашего ловчим служит, кряжистый такой, с бородой черной? Он меня и научил. Я меткая как не знаю кто, брат не нахвалится! Вот о прошлом годе…
Граф не очень-то слушал ее, – вопреки своему обыкновению. Перед его внутренним взором было иное: оружие в руках сияющей Девы, светлого видения, святой или богини с холма. Не символ, нет, но и не боевое оружие: такой же в точности – простой, охотничий, что имелся у многих крестьян, кто промышлял охотой, а то и браконьерством. Ее арбалет.
– Вы чего так смотрите? – девочка коснулась его рукава – мягко, словно котенок тронул лапкой, в синих глазах светилась тревога. – Неужто опять что вспомнилось?
– Нет, – он покачал головой. – Я… просто пытаюсь представить, какой ты будешь лет через пять… Если уже сейчас так лихо управляешься с арбалетом, – последнюю фразу он добавил, чтобы она ничего не заподозрила… Впрочем, что она могла знать о Деве?
– О, я сильная! – маленькая ведьма прямо просияла. – Все говорят: здоровая девка, – хоть пляши, хоть паши, все нипочем. И дрова колю, и корову нашу злую могу удержать, и даже две полные бадьи в руках на спор поднимаю вооот так, – она развела руки, показав, как медленно может поднять чуть не до плеч оба ведра, – просто так, хвастаясь силой. – А уж через пять-то лет буду еще крепче, – хоть в гренадеры записывайся!