Она рассмеялась, вполне гордая собой.
– Братец Гинек говорит: мне стоило парнем родиться, – продолжила девочка, уже поворачивая на лесную тропу, – только я его не слушаю. Бабка внучку-ведьму ждала, у Пресветлой вымаливала, я ж последышем родилась после трех братьев… Ленка говорит: бабку Магду Пресветлая пожалела, вот и превратила у мамки в утробе парня в девчонку.
– Нет, – он покачал головой. – Это невозможно. Ну, то есть… Очень редко случается, что курица начинает петь петухом или корова родит двойней бычка и телку, которая словно попыталась превратиться в своего брата. Но это природа, дело не в молитвах…
– Хотите глянуть, как я стреляю? – она перебила его объяснения голосом звонким, как колокольчики. Как святые цветы, что нельзя рвать, что звучат раз в год на Купало и звенели под ветром перед появлением Девы. – Постойте же, ну!
Они почти миновали старую вырубку, которая медленно, но верно, зарастала молодым сосняком. Граф обернулся.
Она стояла в трех шагах, освещенная солнцем так ярко, что, казалось, небесное светило решило подарить ей половину своего света. Превратив в чистейшее золото ее косы, в золотые чешуйки среди песка – веснушки на загорелых щеках, в два осколка синего неба – ее глаза. Даже полотно рубахи на ее плечах казалось выгоревшим до нестерпимой хрусткой белизны, но не снежной – солнечной… Дева, святая с арбалетом. Маленькая богиня, рыжая ведьма, дневной сияющий дух.
Говорят, полуденница может перекинуться высокой женщиной с рыжими косами и подойти средь жаркого дня на перекрестке, – и лишь при ее приближении, когда поздно будет бежать, ты увидишь в ее руках окровавленный серп, что сожнет твою душу… В какой-то сказке полуденница убила солдата, хотя все знают: ее обычная добыча – малые дети, со взрослым ей не совладать. Теперь граф понимал, как это работает и был уверен: если она подойдет на перекрестке, он с радостью подставит горло под ее серп. Или ее стрелу…
– Глядите! – ведьмочка уже взводила арбалет, упираясь ногой, и рукава ее рубахи вполне явственно бугрились под напором мышц: сильная девочка, юная Афина Паллада.
Рядом с нею была трехлетняя сосенка высотой ему по пояс – крепкая, разлапистая, похожая на церковный подсвечник, со вскинутыми вверх свечами-ветками. Ветка качнулась от ветерка, девочка, глядя гордо, как в сказке, прицелилась, улыбнулась и спустила тетиву. Молодой граф проследил взглядом полет стрелы, – это казалось невозможным, но он все же видел ее след в воздухе, – золотую линию, что рассыпалась солнечной пыльцой… Дрогнула высокая ветка ели.
– Вот, в шишку с двадцати шагов!
Девочка побежала к краю чащи, пес с радостным лаем понесся впереди нее.
– Вы видели? – крикнула она уже с той стороны вырубки. – Так только Петр сможет! Как вам? – она зашарила под елью, затем, уже со стрелой и шишкой в руке, выбралась на открытое место, и солнечный свет опять был счастлив ее видеть.
– В тебе дар, несомненно, – он улыбнулся. – Об одном прошу: не применяй без нужды…
«А когда вырастешь, – прицелься в чье-нибудь сердце, но прежде хорошо подумай, нужен ли тебе этот человек. Потому что если не нужен, – он умрет с горя».
– Хотите выстрелить? – она подбежала, протягивая ему оружие и стрелу. – Я покажу, как взводить.
Он покачал головой. Чего другого, а стрельбы на его веку – на веках – было немало и радости не приносило ничуть. Арбалетные болты могли прорвать кольчугу и увязнуть в кишках, картечь перемалывала те же кишки в непонятное месиво, не оставляя вовсе никаких шансов, ядра прошибали бреши в строю, как зуботычины пьяного великана. Все, что он предпочел бы забыть, все, с чем ей вовсе незачем иметь дело.
***
В подземелье она уже распоряжалась как в своей халупе, где все знакомо: тут печка, тут ухват. Зажгла факел от его факела, перебежала по краю ручья, потом по камешкам. Дошла до спирального узора на стене, посветила, кивнула – и потопала вперед по дороге ведущей вниз, к озеру. Может, арбалет придавал ей храбрости, может, бегущий рядом пес, который в случае чего предупредит об опасности, а может – она сама была такая, что не привыкла просить о защите: страшно – улыбнись и иди вперед. Качество бойца, рыцаря… Или ведьмы. Молодой граф шел за нею, след в след.