Амалия подобрала с земли уголек, рукавом нарядной курточки стерла с чурбака начерченный мною круг («Совсем вещи не бережете!», – будто наяву раздался в моих ушах голос ее няньки) и нарисовала поверх взлохмаченную усатую голову с выпученными глазами и косматыми бровями.
– Ах, мой кавалер! – голос моей подруги звенел от сдерживаемого смеха. – Сейчас стрела Амура поразит вас в самое сердце, ха-ха-ха!
Она достала из кармашка кусочек охры, которым иногда подводила свои и без того яркие губы, и нарисовала под рожей красное сердечко, потом отошла на десять шагов, кое-как взвела тетиву – и надо же: влепила стрелку в самый центр своей мишени.
– Ага! Как вам это нравится, мой кавалер?.. Ха-ха-ха… Папенька, вы видели?
Барон наверху отложил трубку на ограждение и прижал обе руки к груди, широко улыбаясь и показывая полное восхищение. Откуда ни возьмись, подошел молодой граф, обменялся со своим дядей неслышными приветствиями и остановился у края бастиона, глядя на нас. Даже отсюда он был красив, как король из сказки, – со своими неприбранными черными волосами, в черной меховой накидке, скрепленной на плечах блестящими застежками. Амалия, смеясь, изобразила воздушный поцелуй, я просто поклонилась.
После его появления стрельба у Амалии не задалась: ей больше ни разу не удалось попасть в нарисованное сердечко, а один раз стрела сорвалась и прошла вовсе в стороне от чурбака.
– Вот принесла нелегкая! – вполголоса ворчала она. – Смотрит и смотрит, все стрелы мне сглазил. Сидел бы себе с книжками своими!
У меня, напротив, все стало получаться как нельзя лучше.
«Улыбнитесь. Ну пожалуйста!» – привычно думала я, всаживая стрелу вплотную к предыдущей, торчащей из середины мишени.
Он улыбнулся, а барон громко присвистнул и восхищенно покачал головой.
К стоящим на бастионе мужчинам своей быстрой походкой подошла госпожа Венцеслава, увидела нас, всплеснула руками и повернулась куда-то в сторону, видимо, отдавая распоряжение касательно нас кому-то из слуг. При появлении своей старшей сестры барон попритих, как-то сжался, и даже успел убрать куда-то трубку. Молодой граф так и остался стоять – неподвижный, задумчивый и прекрасный: и я словно видела отсюда, как первые снежинки крошечными звездочками садились на его непокрытую голову, на укутанные мехом плечи.
– Вот же черт! – выругалась Амалия, протягивая мне самострел. – Все, пиши пропало. Хватит стрелять, пошли вышивать.
Она со злости топнула ногой, каблуком нарядного теплого башмачка ломая лед на ближайшей луже.
– Ничего, еще выкроим времечко, – утешила я ее.
В эти дни осени мы были удачливы, а потому загадывали и надеялись. Только миру не было дела до того, что наши стрелы попадали в цель.
------
*святой Матвей – 21 сентября, святой Вацлав – 11 октября, святой Лука – 18 октября.
**«Чума», песня группы «The Dartz».
Глава 50. ПАСТУШКА
– Помнит ли камень в пылающих недрах
Звездную бездну?
Верят ли травы, склоняясь под снегом,
В то, что воскреснут?..
И далее в том же примерно духе… – господин Бертье улыбнулся, откидываясь на спинку стула. – Нет-нет, Ваше сиятельство, я хотел добиться от вас совершенно противоположного. Не в структуре и рифме, они вполне недурны. В содержании! Одно из назначений поэзии – развлекать… Даже нет, – привлекать! Эпические произведения и трагедии оставьте профессионалам; для дружеского общения больше подойдет что-то более… эээ… легковесное.
Словно подытожив жестом свою мысль, француз помахал в воздухе листком бумаги, на котором четким, с сильным наклоном вправо, почерком молодого графа были записаны несколько четверостиший.
Гувернер должен был (и собирался!) покинуть приютивший его замок почти год назад, после совершеннолетия своего ученика. Однако что-то не заладилось: несмотря на наилучшие рекомендации, работу домашнего учителя в городах или хотя бы не в таком захолустье найти не удалось, а менять, как говорится, шило на мыло, Бертье не хотелось. В конце концов сошлись на том, что граф Христиан будет временно платить ему жалование компаньона. Бертье согласился: это было очень щедро, а кроме того, его, всегда легкого на подъем, похоже, все-таки проняла апатия и неторопливость здешней провинциальной жизни. Что-то в ней было такое… Первозданное, что ли.