Дама исчезла внезапно, словно мир сморгнул соринку с глаза. Лишь тогда молодой граф оторвал карандаш от бумаги и взглянул на то, что вышло из-под его руки...
Дева с холма, воительница и целительница, – уже не силуэт, а словно живая, – смотрела на него, думая, что смотрит вдаль и в небо. Прекрасная, побеждающая, полная наивной юной веры в то, что мир вечен, счастье возможно, а смерть преодолима. Кто знает, может, это и соответствовало истине, раз уж вера, способная двигать горы, бывает не больше горчичного зерна?
«Я верую, – прошептал он. – Верую, что ты пришла, чтобы спасти мир, – благо, этому есть масса доказательств. Верую, что свята, что одна-единственная на свете: моя сестра, мой цветок, Дева с холма, душа моего леса и соль земли, моя недостижимая тайна. Та, на которую никогда не гляну иначе, чем со священным трепетом. Моя богиня».
Именно это вывела его рука под босыми ногами нарисованной девы.
Любовь может преодолеть многое: препятствия, расстояния, горе. Может пойти напролом, сжечь все на своем пути для того, чтобы наконец воссоединиться, чтобы из пламени сотворить тепло очага, дом и улыбки детей. Или сделаться песней без продолжения, огнем, что поддерживает и пожирает самое себя.
Случается и так, хоть и гораздо реже: дух одолевает материю, и из огня, горящего в недрах, любовь становится звездным светом, пламенем, согревающим вечность. Задачей без решения – или с решением, лежащим вне человеческого разума.
Ты придешь в ее чертоги не гол, не одет, не верхом и не пеший, не с подарком, но и не с пустыми руками, и она сделается не страстью – а страданием, не обладанием – а самообладанием, не крайностью – а бескрайностью. Перестает ли она от этого быть любовью? Вряд ли.
Стой на этом, пока ты молод, пока ты стоек, пока ты можешь быть стоиком, пока ты видишь истину не в смирении, а в преодолении. Молодость – лучшее время для победы над собой, особенно когда знаешь, что именно побеждать.
***
– Итак, Ваше сиятельство, вы желаете, чтобы ваш наследник посетил самые прекрасные города Европы?
Аббат Лоренц, «профессиональный компаньон в путешествиях с прекрасными рекомендациями, в высшей степени собранный и предупредительный», с видом делового и любезного человека расположился в кресле напротив письменного стола, за которым, сцепив в замок руки, сидел владелец замка.
– Я хочу, чтобы он держался подальше от войны, господин аббат, – ответил граф. – Как можно дальше.
Граф держал себя, как всегда, холодно и невозмутимо, однако этого собеседника не так-то просто было ввести в заблуждение. Аббату было очевидно: старик изрядно взволнован. Что весьма понятно и простительно в сложившейся ситуации, но чем, однако, стоит воспользоваться к вящей славе Господа и приятной тяжести своего кошелька.
– Отлично понимаю вас, Ваше сиятельство и всячески одобряю, – иезуит любезно улыбнулся. – Будь у меня сын, я бы тоже ни за что не отправил его на войну и сделал все возможное, чтобы он избежал тягот и рисков службы… Однако, перейдем к делу, мое время дорого. Каковы будут ваши предпочтения, помимо осмотра молодым графом всевозможных достопримечательностей и визитов к вашим знакомым? Посещение клубов, театров? Быть может, какие-то…эээ… поручения более деликатного свойства? Расскажите вкратце, что любит ваш сын, каков его характер? Все это, знаете ли, очень важно для составления маршрута и планов.
– Пожалуй, это самое сложное, господин аббат, – обманчиво-ленивый тон графа составлял значительный контраст с его же словами. – Не знаю даже, с чего начать, чтобы не показаться старым безумцем…
Аббат скептически поджал губы.
– Господин граф, давайте уж начистоту… Хотя иезуитов и подозревают в том, что говорить начистоту они не умеют. Я много лет преподавал в коллегиуме в Ингольштадте, потом в Мюнхене и в Регенсбурге и имею огромный опыт в воспитании юношей. В последние же годы, занявшись частным обучением молодых людей из состоятельных семейств, – надо сказать, зачастую их привычки весьма испорчены домашним воспитанием, – я повидал множество юных господ с разнообразными странностями. С налетом жестокости, с неудержимой страстью к тем или иным порокам… Уверяю вас, все это корректируется, если умело и умеренно потакать их слабостям, постепенно приучая к чему-то иному, более приближенному к обычаям общества… Итак, что же у вас? Ваш наследник любит горячительные напитки? Перестрелял всех деревенских собак? Охоч до женского пола?