– Каким образом? – на лице юноши появилось выражение безнадежности. – Здешние леса полны призраков. Замок тоже. На протяжении столетий везде в округе регулярно кого-то жестоко убивали, и теперь…
Он, не договорив, махнул рукой.
– Мальчик мой… – сочувственно произнес граф. – Быть может, это все иллюзии? Ложная память. Я не столь силен в вероучении, но твоя тетушка и господин капеллан в один голос утверждают, что христианская душа не может явиться в мир иначе, чем после Второго пришествия, в воскрешенном теле… Быть может, правы все же они, а не ты?
– Скажите это тем самым христианским душам, – ответил ему сын. – Если мы сейчас выйдем из дому и пойдем по лесу просто куда глаза глядят, то не промахнемся мимо чьей-нибудь тайной могилы. Мили две, в лучшем случае – три.
***
Граф Альберт немного ошибся – странное место нашлось среди чащи примерно за полторы мили к югу от замка.
– Я не могу ступать по костям, – тихо молвил молодой граф, когда они с отцом вышли из чащи на обычную неприметную прогалину. Давайте их обойдем.
Не дожидаясь ответа, юноша свернул в сторону, прокладывая дорогу через густой молодой ельник. Старый граф посмотрел на солнце, запоминая направление, затем сбросил свой добротный плащ и оставил на низкой ветке ближайшей ели в качестве приметы.
«Надо будет вернуться сюда позже, взяв людей с кирками и заступами, – решил он. – Я должен хотя бы проверить»…
---------
*Битва на Белой горе, восстание пражских сословий и еще некоторые события начала Тридцатилетней войны, которых тут немного перечислено в несколько своеобразной трактовке подростка-максималиста.
**Бальтазар Маррадас – испанский дворянин на службе Австрийских Габсбургов, не самый известный широкому кругу военачальник Тридцатилетней войны (а между тем, это один из тех, кто "подсидел" Валлентштайна и заплатил его убийцам). Исторический факт: в 1621м окрестности города Домажлице и тот самый замок Ризмберк захватывал его полк. Ну а насчет Ульрики, Вита и их детей – отсебятина, причем не моя. В нашей реальности у этого замка были совсем другие владельцы.
Глава 23. МОСТ И ВЕРЕТЕНО
К возвращению старого и молодого хозяев из лесу ветер пригнал жирную серую тучу, что разродилась мокрым снегом. Крупные частые хлопья, похожие на перья или клочья льняной пакли, отгородили замок от леса движущимся занавесом и в считанные минуты укрыли землю толстым рыхлым ковром. Скользкие белые пласты, не выдержав собственной тяжести, скатывались с крыш башен и звучно плюхались у подножья стен, пробуждая во внутреннем дворе замка давно забытое эхо. Что ж, назавтра был день святого Мартина, а то, что снег немного поспешил, было вполне обычным делом.
К утру небо прояснилось, и землю сковал первый неуверенный морозец, превратив мокрое месиво в застывшие скользкие волны. Отстояв службу в часовне и позавтракав с родными (все это время он исподтишка наблюдал за упорно молчащим сыном) граф Христиан подозвал старшего слугу и попросил сопроводить его в лес, где вчера оставил свой плащ. В ответ на уверения Ганса, что, мол, «сами сходим, господин граф, скажите только, в какую сторону», хозяин замка велел прекратить пререкания и позвать троих крепких мужиков с кирками и лопатой.
– Вы пойдете с нами, святой отец, – сказал он опешившему капеллану, который очень кстати случился рядом. – Это совсем неподалеку.
Очевидно, граф верил в слова сына о неотпетых могилах в здешних лесах, – да и как не верить, если ни одна из войн этих веков не обошла стороной их захолустье? Другое дело, вправду ли его наследник видел, где именно в землю ушла кровь и легли чьи-то кости…
***
На отмеченной "забытым" плащом прогалине, под толстым слоем лесного грунта, лишь первые полфута которого успели схватиться ранним морозцем, отыскалось погребение, укрытое большой прямоугольной павезой*: на ней еще различались изображение чаши и длинный латинский девиз, огибающий края. Под щитом были останки нескольких человек, – как минимум, черепов уцелело два, – а также не до конца съеденные ржавчиной дуга от арбалета, короткий клинок, палица или кусок молотила... Что ж, граф ожидал примерно этого, и удивительно было лишь то, как все это сохранилось под землей за прошедшие триста лет.